Сторонний взгляд

Алексиос вжимает кончик «Мисси» в мягкую кожу моего горла, и струйка крови начинает бежать из небольшого пореза.

Джеймс стонет с другой стороны комнаты, но ни один Хантер не уделяет ему никакого внимания.

— Прикончи их обоих, сейчас же, — рычу я через сжатые зубы, вынуждая зазубренный край «Мисси» ещё сильнее прижаться к моему уязвимому месту.

— О, Генри, — отчитывает меня Алексиос, тщательно держа свою голову точно позади моей. — Если они прикончат меня, кто спасёт собственность, что ты украл у меня?

— Убей их обоих, сними и меня, если придётся, только сделай этот ё*аный выстрел, — убеждаю я, мои глаза сначала впиваются в Коула, а затем в Люка, умоляя их закончить это, даже если им придётся стрелять через меня, чтобы сделать это.

— Ты благороден, Генри, — насмехается Алексиос. Глупый ублюдок всё ещё думает, что контролирует эту ситуацию, когда теперь он никогда не покинет эту комнату живым.

— Как жаль, что твой брат Джеймс не обладает твоей моралью, — злорадствует он, продолжая делиться с нами подробным описанием деталей моего захвата. — Он был тем, кто вытащил тебя из бараков, ты знал об этом, Генри? Он обрезал твою связь с Хантерами, убил твоих люди, вырубил тебя и принёс ко мне. Он также рассказал мне всё о ваших планах. Кажется, будто бы Джеймс пытался играть с нами обоими в одно и то же время, но очень скоро освободился от своей преданности.

Ещё один нож, меньшего размера, прижимается к моей коже с противоположной стороны шеи. Он составляет четверть размера «Мисси» и, скорей всего, был привязан к его лодыжке, но он по-прежнему может очень быстро убить человека, если вы знаете, как его использовать.

Он даёт Алексиосу свободу передвижения, и он перемещает «Мисси» к моему глазу.

— Помнишь, что я сказал, что я собираюсь сделать с твоим лицом, Генри? Мне интересно, насладятся ли все три брата этим шоу?

— Сделай. Бл*дь. Выстрел, — требую я со звериным рёвом, когда край «Мисси» начинает вырезать линию от угла моего глаза, вниз через мою щёку к моему рту. Боль подобна кислоте, выжигающей мою плоть, мои естественные инстинкты — побеждать и двигаться — погребены под намного большей необходимостью оставаться неподвижным, чтобы позволить любому из Хантеров сделать точный выстрел, если у них появиться шанс.

Нож глубже врезается в мою плоть, и я ощущаю, как он размалывает мою скулу, боль мучительна, и моя кровь гудит от потребности уничтожать.

— О… упс, — хихикает Алексиос. — Кажется, я зашёл немного глубже, чем собирался. Твоя щека повиснет как разорванные жалюзи, если я не позабочусь о ней.

Я моргаю один долгий миг, втягивая воздух через ноздри, готовясь к нападению. Даже если всё, что я смогу сделать, это уронить его на пол, и в процессе я получу перерезанное горло — этого будет достаточно, чтобы остановить эту гребаную шараду.

Бах.

Бах. Бах. Бах. Бах. Бах.

Первый выстрел раздаётся с боку комнаты, он сопровождается пятью последовательными выстрелами быстрой очередью. Я жду боль от пуль, чтобы вынудить адреналин перекачиваться в моих венах, мой разум борется, пытаясь оценить, сколько из них попало в меня.

Я изучаю своё тело. Единственная боль исходит от толстых острых волн от моего разорванного лица. Не одна из тех пуль не попала в меня. Ни одна.

— Грим, — голос Джеймса раздаётся позади меня. — Бл*дь, прости. Всё должно было пойти не так, — признает он, пока перерезает веревки вокруг моих запястий, груди и лодыжек.

Коул и Люк быстро оказываются передо мной, их оружие опущено — угроза устранена. Люк прямо изучает моё лицо, в то время как Коул сгибает своё высокое тело, ставая на колени около меня, чтобы оценить повреждения.

— Гляди-ка, тебя довольно-таки сильно порезали, брат, — вздрагивает он и добавляет: — но ты выживешь.

Затем он поднимается в полный рост и идёт за меня, где я слышу, как он пинает то, что я воспринимаю как мёртвое тело Алексиоса.

Когда мои конечности освобождены, и последние веревки падают частями на пол, я вскакиваю на ноги и хватаю стул, к которому был привязан и обездвижен.

— Ты двуличная сука, — реву я, прежде чем замахиваюсь в воздухе стулом, на долю миллиметра промахиваясь по голове Джеймса, когда он своевременно ныряет в сторону.

— Грим, — предупреждает Люк, прежде чем встаёт позади меня и кладёт руку мне на плечо, он достаточно сильно сжимает его, чтобы послать разряд боли, простреливающую мою руку до кончиков пальцев, как удар тока.

— У него не было выбора. Алексиос спалил нас. Джеймс захватил тебя и отдал ему, чтобы дать нам время выманить Федорова и Кириллоса. Он сделал так, надеясь, что Алексиос воспользуется тобой, чтобы выманить нас. Что он и сделал, — он небрежно указывает своей рукой на пронизанное пулями тело Алексиоса.

Коул подходит и становится рядом с Джеймсом, его глаза смотрят на меня, его положение и поза указывают на то, что он остановит меня, если я пытаюсь снова напасть на Джеймса.