Сторонний взгляд

— Она готова увидеть вас, — произносит она мягким голосом, наполненным эмоциями. — Позвольте мне отвести вас к ней, я не думаю, что вы должны идти одна.

— Я пойду с ней, — быстро отвечает Фей, её рука всё ещё переплетена с моей, её пальцы сжимают мою руку в знак поддержки.

— Тогда хорошо, — отвечает Марианна. — В таком случае, вы обе следуйте за мной.

Тревожный звоночек слышится в мрачном тоне Марианны, но я пропускаю его мимо ушей, поскольку не могу сосредоточиться ни на чём, кроме Дамарис.

Мы заходим в прохладное с кондиционированным воздухом здание, которое воняет хлоркой. Плитки линолеума скрипят под подошвами моих туфель и вторят эхом в пустынном пространстве.

— Сегодня здесь тихо, — заверяет меня Марианна. — Так что у вас будет много времени, чтобы поговорить. Вас не прервут.

Фей ведет меня дальше по широкой прихожей, мы сворачиваем налево и входим в меньшее пространство, возможно, в комнату ожидания или какой-то офис.

— Присаживайтесь, я скажу Дамарис, что вы ожидаете её, — спокойно произносит Марианна, прежде чем выскальзывает из комнаты. Я и Фей сидим в тишине, моя нервозность, вероятно, достаточно очевидна для неё, чтобы не высказывать любые опасения или предположения, слабую банальную поддержку. И я благодарна ей за этот факт, что после такого короткого времени, что она знает меня и понимает мои механизмы психологической адаптации и не пытается заполнить тишину бессмысленной светской беседой.

Где-то на стене позади нас тикают часы, каждая секунда отмечена их стрелками, обратный счет до того, о чём я даже не мечтала и представить не могла, что когда-нибудь произойдёт.

«Я думала, что я потеряла её навсегда».

Дверь открывается — Фей и я обе встаём. Я задаюсь вопросом: когда она войдёт, моментально ли я её почувствую, но нет. Я ощущаю кого-то, но моё сознание смешалось с неустойчивым гулом моего пульса и торнадо, крутящимся в моём животе.

— Каллия? — спрашивает голос с небольшим акцентом из дверного проёма.

Не тот голос. Я знаю Дамарис, и даже с учетом всех разделяющих нас лет, этот голос не принадлежит ей.

— Дамарис не придёт? — в отчаянье спрашиваю я. — Я могу вернуться позже, если она не готова, просто скажите ей, что я буду здесь в любое время, когда она будет готова, я буду здесь.

Даже для моих ушей слова, срывающиеся с губ, звучат неправильно. Ничто не смогло бы удержать Дамарис от меня, также как ничто никогда не удержит меня от неё.

Дверь закрывается с тихим щелчком, и женщина с неправильным голосом заходит внутрь комнаты.

— Мы можем с вами присесть? — спокойно спрашивает она.

Я киваю, но в течение нескольких секунд продолжаю стоять, вопреки всему надеясь, что Дамарис прячется позади неё и сейчас в любую минуту броситься мне в объятья.

Но нет.

Я сажусь.

Фей прерывает некомфортную тишину.

— Откуда Вы знаете Дамарис? — спрашивает она, и другая женщина неловко ерзает на своём стуле.

— Это может показаться немного странным, но я попробую объяснить, — мягко отвечает она. — Я — Дамарис.

Эти два слова поражают меня прямо в живот.

«Я — Дамарис».

— Нет, нет, нет. Вы не можете быть ей. Вы не ощущаетесь, как она, не пахнете, как она, не звучите, как она. Вы не можете быть Дамарис, — обвиняю её я, мои слова решительно вылетают друг за другом, желая, чтобы она ушла. Я хочу, чтобы она ушла отсюда и вернула мне Дамарис, и я хочу, чтобы она прекратила играть в эту болезненную и жестокую игру.

Фей берёт меня за руку, но я яростно вырываю её, не задумываясь, отмахиваюсь от неё. Мой стул шатается, когда я внезапно встаю и начинаю расхаживать по комнате.

Вперёд-назад, вперёд-назад.

«Я не должна рассыпаться на части. Это ошибка».

— Кал, пожалуйста, сядь, — просит Фей, также встав. Её голос становится отчетливее в моих ушах, когда она подходит ближе.

Тиканье часов становится громче, непрерывно стуча внутри моей головы, когда я теряю контроль.

— Просто скажите мне, где моя сестра! — в расстройстве выкрикиваю я, позволяя смятению, замешательству и гневу вырваться из меня, надеясь уничтожить всё на моём пути к Дамарис.

— Я знала вашу сестру много лет тому назад, — произносит женщина, её слова прямые и ясные, они проникают сквозь мою панику.

Я всё ещё стою спиной к стене, мои плечи опустились, ноги налились свинцом.

— Мы держались друг за друга в течение нескольких дней, мы обе носили детей, обе были слишком молоды, чтобы понять грядущий ужас, несмотря на то, что пережитого хватило бы на тысячи жизней.

Я делаю маленький шаг назад, пока не чувствую стену позади меня, и медленно скольжу вниз, пока не усаживаюсь на задницу, вытягивая ноги перед собой.

— Ваша сестра Дамарис, — мягко продолжает она, — заботилась обо мне и обещала мне, что всё будет хорошо, и мы выживем. Она была сильнее меня, несмотря на то, что была в половину меньше меня из-за голодания.

— Продолжайте, — отрывисто шепчу я, отчаянно желая услышать каждое слово и нуждаясь в этой заключительной части истории о моей сестре.