Страдание и его роль в культуре

Здесь, на мой взгляд, присутствует еще и мазохизм, если под ним понимать не только вид сексуального извращения, при котором половое удовлетворение возникает лишь при условии причинения партнером физических или моральных страданий, но и желание безраздельного господства другого над собой (над душой и телом), чувство собственной покорности и беспомощности. Страдание, аскезу, особенно суровую, можно, на мой взгляд, назвать религиозным мазохизмом, смыслом которого является безраздельное, безропотное, слепое подчинение высшей силе — Богу и другим потусторонним силам, не вызывающая сомнений покорность им, чтобы заслужить их одобрение и защиту. Мазохизм можно понимать в еще более широком социальном плане, когда покорность, беспрекословное подчинение, тяжкое унижение имеют адресатом не небесных, а земных властителей, которым отдают тело и душу, подчиняют все помыслы и стремления, когда психическое и даже физическое насилие, нанесение увечий воспринимаются как великое благо. В ответ ожидают защиту и исполнение желаний.

Исток культа страдания, его исходная модель в христианстве — Христос и Его смерть на кресте. В качестве одной из формул христианского страдания можно считать такие библейские строки: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся. И трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (1 Кор., 4:10–13).

Христианство всегда формировало жертвенно-страдальческую концепцию, которую человек должен реализовать в отношении как религии, так и самого себя. Это очень близко к суициду, хотя больше удерживается в мазохистских рамках. Возможно, именно поэтому христианство всегда осуждало мазохизм, не желая признаваться в восхвалении того, что им же порождалось. Христос христианства удовлетворил некоторые важные бессознательные мазохистские влечения человека, и в этом можно усмотреть одну из причин Его притягательности.

Христианство утверждает необходимость, неотвратимость и полезность страдания. Н. О. Лосский писал, что «первый и основной смысл страданий состоит в том, что оно есть справедливое возмездие за нравственное отъединение от Бога и ближних. Речь идет здесь прежде всего о возмездии, возникающем как естественное следствие разобщения, затем о возмездии как муках совести и лишь на последнем месте о возмездии в форме внешнего наказания, налагаемого государством, воспитателем и т. п. Несправедливо было бы строение мира, в котором виновник нравственного зла испытывал бы полное благополучие»[30]

. мнение Лосского разделяют многие богословы и религиозные философы. Практически все они исходят из того, что человек, конечно, мог бы поступать иначе, но не хочет вести себя должным образом. Лосский, например, прямо называет человека «виновником нравственного зла», а наказание виновника вполне справедливо. Вина людей перед Богом необозрима.

Лосский ставил смертность в вину человеку. Так, он писал, что «смерть — одно из самых страшных бедствий, есть зло, творимое не Богом, а человеком»[31]. Таким образом, христианство постоянно воссоздает и поддерживает чувство вины в первую очередь перед Богом, а затем и перед другими сверхъестественными существами, причем с несомненно большей эффективностью, чем делали это предшествовавшие ей верования и религии. Чувство вины настолько въелось в людскую плоть, что дало возможность О. Ранку говорить о наличии в личности «биологического чувства вины», которое отвечает потребностям рода. Не думаю, чтобы это чувство имело биологический характер, скорее всего оно передается с помощью воспитания и архетипических психологических механизмов, но трудно переоценить его значение в формировании цивилизации, особенно нравственности, а также в консолидации сообществ. Я, конечно, не имею здесь в виду возникновение чувства вины в результате восстания сыновей против деспотического отца, его убийства и пожирания согласно довольно упрощенной гипотезе 3. Фрейда. Напротив, есть основания полагать, что названное чувство формировалось очень длительное время, включая всю праисторию человечества. Первобытные верования и религии играли в этом главенствующую роль.

В аспекте рассматриваемых проблем следует подчеркнуть амбивалентность отношения человека к Богу, божествам: с одной стороны, это любовь к ним и поклонение, а с другой — страх, вражда, даже ненависть и гнев за ниспосланные страдания и лишения, о чем роптал и вольнодумец Иов. В возникновении и закреплении чувства вины основная роль принадлежит божествам, но и человек усиливает психологическую зависимость от божественных существ, делая ее крайне жесткой. Подобная зависимость может существовать лишь до определенного предела, после которого начинаются бунт богоборчества и отрицание самой идеи Бога.