Страх, который меня убил

“Внезапу Судiя прiидетъ и коегождо деянiя обнажаться…” Я панически метался в поисках партнера. Все отмеченные в ежедневнике кандидатуры не подходили по тем или иным причинам. Одни были откровенно слабы и нерасторопны. Другие, уцелевшие на войне, были чванливы и недоступны. Я терпел. Страх приучал меня к унижению перед внешними обстоятельствами. Он стал не насильником моей жизни, а самой жизнью.

В короткие минуты просветления, когда я видел себя со стороны и не находил ничего опасного или угрожающего, страх ненадолго покидал меня. Но именно в этот момент я начинал беспомощно оглядываться по сторонам, будто потерял что-то важное, крайне необходимое. Страх стал опорным элементом жизни. Я уже не мог существовать без него.

Возможно, это было неосознанным путем к спасению. Если я не смог сопротивляться страху, то пришлось подчиниться ему, стать его рабом.

Так я спасал свою жизнь. Вернее, жизнь, как часть всего сущего на земле, спасала сама себя. Я встречал новые страхи с покорностью побежденного. Они естественным образом впадали в темный океан вечного страха и терялись в его бездне. Небеса постепенно чернели, наливались тяжелой ненавистью ко мне. Мамины молитвы не могли избавить меня от неизбежного наказания, ибо я накопил такое количество несмываемых грехов, что без глубокого покаяния и обретения нового верного пути я был обречен на неизбежную гибель. И главным грехом был страх, моя жизнь, ставшая его обителью.

Огромное, непроницаемо черное небо внезапно опустилось. Я видел сумасшедший водоворот гигантских облаков. Ослепляющая вспышка не испугала меня. Это было избавлением…

Мобильник пропел свою песенку, когда я оплачивал счет за электроэнергию. Стоять в очереди было скучно.

– Слушаю.

– Я накрыла тебя! Мне все рассказали про твою квартиру. Все!

Приезжай, будем разбираться!

– Разбираться мы не будем. Я ухожу. Сейчас приеду и все объясню…

Дорогой замок входной двери смачно щелкнул (“Тайзер”. Индивидуальный заказ). Жена стояла посреди гостиной. Я присел на краешек стула, как посторонний человек.

– Я ухожу. Мне надоело врать и унижать тебя. Такая жизнь не нужна ни тебе, ни мне. Дочь поймет. Я постараюсь ей объяснить. Она уже взрослая. Материально вы не пострадаете. Я буду выплачивать вам деньги на жизнь. На еду, одежду, поездки. Попрошу маму, чтобы она проследила за этим. Квартиру разменивать не буду. Заберу только шмотки. Машину для тебя куплю в течение месяца. Все.

– Ты уходишь к женщине?

– Нет.

– Будешь жить у мамы?

– Нет.

– А как же я?

– Не знаю. Перетерпи. Это легче, чем терпеть мою ложь. Повторяю, можешь не беспокоиться о деньгах.

– При чем тут деньги? Дочь, она же любит тебя.

– Мне тяжело и больно говорить это. Но я не собираюсь расставаться с дочерью. Мы будем встречаться. Обязательно.

– А со мной?

– С тобой – нет. Пойми меня правильно. Так легче.

Вместительная спортивная сумка постепенно распухала. Я беспорядочно заталкивал в нее свое барахло. Каблуки моих туфель выбивали на керамогранитных плитках (Испания) беспорядочную чечетку.

Четырехметровые потолки глухо резонировали.

– Все. Я ушел. Прости меня, если сможешь.

– Пока. Ты позвонишь?

– Да. Завтра.

За спиной вздохнула бронированная входная дверь. “мерседес” утробно рыкнул и повез меня в пропасть. Когда я сообщил Ирине о разводе, она не смогла скрыть злорадного огонька в глазах…

Ей так и не удалось выйти замуж за это время. Тяжелый бизнес, страх перед разного рода альфонсами не позволили ей сделать это. Момент был упущен. В таком возрасте трудно найти подходящую партию.

Свободного, обеспеченного мужчину, желательно без “хвоста” в виде детей. Оставалось только развести кого-то. Разрушить чью-нибудь семью. Формально я подходил ей по многим параметрам. Но взаимная ненависть, накопившаяся за время пребывания в тесной капсуле совместного бизнеса, не позволяла рассматривать меня как кандидата в мужья.

Я жил в своей крошечной квартирке. Вспомнил студенческие навыки стирки белья. Ел что попало и где попало. Практически не пил, так как понимал, что выйти из штопора в такой ситуации будет очень трудно. Агония семьи продолжалась долго. Мне звонили родственники жены, просили о встрече. Я отказывался. Внятно и спокойно. Бывшая жена периодически впадала в истерику и бомбила меня беспорядочными звонками. Я обрывал разговор на полуслове и выключал мобильник.

Неожиданную поддержку оказала мама. Когда на нее наехала бывшая теща с просьбами уговорить меня вернуться, мама ответила, что я взрослый человек, и она мне не советчик в делах подобного рода. Как я был благодарен ей!

Мои подружки, узнав о разводе, тоже не оставляли меня без внимания.

Что ни говори, я был завидным женихом. Обеспеченным, относительно молодым. Но постепенно обрывались и эти контакты. Я потерял интерес к суетным радостям жизни.