Читаем Страна песков полностью

  «Ой!» -пронеслась самая последняя мыслишка и окончательно испарилась.

  На меня сейчас напал ещё больший столбняк и я теперь не мог даже пошевелить ни единым своим пальцем… Поэтому я стоял на своём месте… И молча смотрел на то, как по сероватому общему фону медленно движется чёрная масса. Приближаясь ко мне совершенно беззвучно… И неотвратимо… 

  До неё оставалось метров пятнадцать… Когда меня будто пронзило электротоком! Я стремительно пригнулся и быстро нащупал рукой первый попавшийся булыжник. Это был камень весом около полукилограмма. Или даже чуть побольше! Но меня это уже не волновало. Живым я сдаваться не собирался! 

  Если бы передо мной сейчас оказался один душман или даже десяток моджахедов, то я обязательно схватился бы сначала за мой пулемёт… А уж в самую крайнюю очередь – за последнюю свою гранату! Но тут происходило что-то совершенно необъяснимое! Как говорится, сверхестесственное! И потому я был готов защищаться первым попавшимся предметом. То есть тяжёлым булыжником!  

  И я уже замахнулся назад, чтобы затем изо всех сил метнуть свой камень в приближающегося монстра… Как вдруг…

  -Алик! Это ты?

  Булыжник мгновенно выпал из моей поднятой руки… А я едва не закричал от дикой и безудержной радости! Ведь эта ожившая глыба заговорила со мной голосом солдата Агапеева! То есть Владимира Владимировича! Вернее… Бадодия Бадодиевича…

  «Чёрт бы его побрал! За такие фокусы!»

  Я обессилено прислонился к своей огромной глыбе… И совершенно опустошенный смотрел на то, как «живой валун» докатился до меня… Как Бадодя скидывает с себя свой маскарадный костюм… Сначала плащ-палатку, которая накрывала его с головой… А затем и спальный мешок, перекинутый с левого плеча на правое… Стало быть, через его совершенно пустую голову! 

  Именно из-за того, что на солдате Агапееве находились спальник с плащ-палаткой… Именно поэтому и создавалась столь объёмнейшая, бесформенная и огромная махина… Вернее, передвигающаяся сама по себе чёрная глыба…  

  -А я еле-еле спустился по этой раздолбанной тропинке. –жаловался мне вконец окоченевший Агапеич. –Хожу там, хожу… Среди этих валунов… И никак не могу тебя найти! Думаю, вот это ротный с Весёлым лежат. Тут Ермак с Карычем. Связисты… А тебя всё нету и нету.

  -Ну, да. –совершенно безвольно поддакивал я, ещё не придя в своё нормальное работоспособное состояние.

  -Да я зуб даю! –горячился автоматчик Вова. –Эти валуны, ну, так похожи на лежащие спальники. Хорошо, что ты камешек кинул… Вот я и пошёл в твою сторону…

  Тут я представил себе вполне реальную картину!.. Как страшно перепуганный пулемётчик Зарипов изо всех сил запустил килограммовым булыжником прямо в солдата Агапеева! И ведь попал бы я ему непременно в лоб! Как это и происходит по всё тому же Закону Подлости…

  -Да чего ты смеёшься? –возмущался Владимир Владимирович.

  Давясь от внезапно накатившего на меня безудержного смеха… Я рассказал своему напарнику всё! Как сам перепугался от одного только вида самодвижущейся глыбы… Как на меня напал жуткий ступор… Как я еле-еле шарил рукой в поисках камушка… Того, самого первого… А потом и второго… Как едва не звезданул булыжником прямо по солдату Агапееву…

  Владимир Владимирович всё выслушал и давай возмущаться… Дескать, он там за меня фишку рубил… А я тут его чуть было не зашиб насмерть таким здоровенным камнем…

  -А чего ты на себя столько всего нахлобучил? –резонно спрашивал я.

  -потому что замёрз! –объяснял Бадодя. –И руки уже не держат. Тропинка скользкая… Спальник с плащ-палаткой мокрые и тяжёлые… Всё выпадают и выпадают. Один раз я наступил… На этот спальник грёбаный!.. чуть было вниз кубарем не скатился. А там ещё эти НУРСы… Да и дождь… Вот я и накинул их на себя!..

  Пока мы болтали и веселились, всё шло по уже давным-давно заведённому порядку. Ведь болтать языками можно и во время обустройства своего ночлега… Да и спать-то хотелось очень сильно… Поэтому мы ловко трудились вдвоём и не покладая рук… Хоть и в темноте, но очень быстро. Поскольку мы занимались уже привычным военным делом, то есть подготовкой ко сну. К этому долгожданному и вполне заслуженному отдыху.  

  Сначала на почти что сухое песчаное дно прямоугольной площадки была постелена нижняя плащ-палатка, поверх которой незамедлительно расстелились спальные мешки. Боевое оружие мы уложили по середине, чтобы его не замочил дождь. Я уже переобулся, какое-то время поразмышлял над актуальнейшей темой… Ложиться спать просто в сухих портянках или всё-таки натянуть на них заморские туфельки?! Здравый разум победил… И я обулся… Да так и залез в спальник… То есть прямо в этой пакистанской обувке. Правда, слегка очищенной от налипшей грязи.

  И вот наконец-то мы накрылись второй плащ-палаткой, после чего можно было застегнуть все пуговицы на спальном мешке. Чем мы и занялись…

  -А где Малый-то? –вдруг вспомнил я.

  Бесхитростный ответ Владимира Владимировича меня сначала потряс…

  -А он по твоему направлению пошёл. Я по тропинке. А он по твоему… То есть туда же пошёл… Куда и ты. Да что такое? Чего ты трясёшь? Плащ-палатка свалится. Поправлять ты будешь!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное