Страницы жизни русских писателей и поэтов

Как статист, Яков Петрович обязан был собирать отчётные материалы, для чего месяцами находился в экспедициях. Каждая из них открывала для него новые и новые красоты Кавказа, побуждающие к творчеству. Объединив в книгу двенадцать стихотворений, он издал их в 1849 году. Некоторые из них: "Сатар", "Саят-Нова", "Тамара и певец Шота Руставели", "Грузинка" стали жемчужинами в ожерелье поэзии кавказского цикла.

Музой сборника была любимая женщина Якова Петровича – Софья Гулгац. Ей он посвятил рассказ "Тифлисские сакли" и стихотворение "Не жди".

4

Как не хорош Кавказ, но в 1851 году Полонский уехал оттуда. Своеобразным памятником полюбившемуся краю стало стихотворение "На пути из-за Кавказа". Возвращаясь, поэт навестил в Рязани больного отца, побывал в Москве, затем поехал в Петербург, надеясь здесь найти основательное место службы. Увы! О том, как жилось в северной столице, он позже рассказал в письме к А.Фету: "Когда в 50-х годах я жил в Питере и нуждался, я за 4 фельетона в "Санкт-Петербургских новостях" получал от Краевского 50 рублей в месяц – и за то говорил судьбе спасибо. Писать в последние годы царствования Николая I было невозможно; цензура разоряла вконец; мои новые повести: "Статуя весны", "Груня" и др. – были цензурою запрещены; стихи вычеркивались; надо было бороться с цензором из-за каждого слова. Получить место я не мог – писатели были в загоне… словом, страшное, тяжелое время я прожил в эти 50-е годы".

В изданном в 1855 году сборнике стихов Полонского Некрасов в рецензии писал: "Недавно нам случилось рассматривать бумаги, оставшиеся после Гоголя. Между прочим, Гоголь имел привычку выписывать для себя каждое стихотворение, которое ему понравилось, не справляясь, кто его автор. В числе стихотворений, выписанных его собственной рукой, мы нашли стихотворение г. Полонского". Белинский же дал сборнику отрицательную оценку, увидев в авторе "ни с чем не связанный, чисто внешний талант".

В бурные 40 – 60-ые годы XIX века русская культура искала свое направление. В литературных кругах разгорались философские споры Герцена и Белинского, славянофилов и западников. Стихами Некрасова, романами Тургенева, Чернышевского, Достоевского, Толстого зачитывалась прогрессивная интеллигенции России. Возвращение с каторги декабристов тоже получило отзвук в обществе, а отмена крепостного права вызвала критику правительства со стороны демократов и послужила толчком к революционной деятельности разночинцев.

Среди разнообразия мнений, Яков Петрович имел свое, которое записал в дневнике в 1856 году: "Не знаю, отчего я чувствую невольное отвращение от всякого политического стихотворения; мне кажется, что в самом искреннем политическом стихотворении столько же лжи и неправды, сколько в самой политике".

Все в стихах Полонского открыто, честно и без вуали лжи. Тем не менее, они оказалась непонятными не только цензорам, видевшим в ней что-то вольное, но и читателям, и друзьям. Непонимание друзей особенно тяготило поэта. что было выражено в стихотворении "Старый сазандар":

…Что мне в огромном этом мире

Невесело; что может быть,

Я лишь гость на этом пире,

Где собралися есть и пить…

И.С.Аксаков писал родственникам, получив стихотворное послание от Полонского: "Прочел стихи Полонского ко мне. Это было для меня совершенным сюрпризом, я ничего не знал об этом, да и с Полонским вовсе незнаком. Стихи – как стихи превосходные, особенно первый стих, но последние четыре строфы довольно темны; я в свою очередь не понимаю, что именно он хочет сказать".

В ответ Аксакову, Яков Петрович опубликовал в "Русской беседе" стихотворение:

Ты мир души не видишь тайный

Ты за вседневный принял строй

Восторга миг необычайный,

Порыв поэзии живой…

В Петербурге Полонский подружился с семейством видного архитектора А.И.Штакеншнейдера, его женой Марией Федоровной и дочерью Еленой, девушкой передовых взглядов, которая стала другом на долгие годы и первым его биографом. В ее "Дневнике и записках" дан объективный портрет Якова Петровича. В частности, она писала: "Странный человек Полонский. Я такого еще никогда не видала, да думаю, что и нет другого подобного. Он многим кажется надменным, но мне он надменным не кажется, он просто не от мира сего. Он очень высок ростом, строен и как-то высоко носит свою маленькую голову; это придает ему гордый вид. Он смотрит поверх толпы, потому что выше ее, но и своими духовными очами он смотрит поверх толпы, он поэт. Это не все понимают и не все прощают. Доброты он бесконечной, умен, но странен. Он любит все необыкновенное и часто видит его там, где его и нет… Он никогда не рисуется и не играет никакой роли, а всегда является таким, каков он есть… Он, кажется, на самом деле имеет дар слышать, как растет трава".