Страницы жизни шамординской схимоахини Серафимы

Бригадира мостовиков звали Николаем. Это был честный, ответственный и, несмотря на погоны офицера Красной Армии, глубоко верующий человек. Он прослышал, что за 25 км от Гомеля живет блаженная Манефа, которая тридцать лет пластом лежит, а люди толпами ходят к ней спросить, придет ли муж с войны, что делать в таком-то случае и тысячи других житейских вопросов. Выслушает Манефа, ночь помолится, а утром, глядишь, дает человеку ответ, пророчествует. Прослышал о ней Николай и просит мать Серафиму: отвези да отвези к ясновидящей. Уговорил, поехали. Лишь взглянула на него блаженная, прорекла: «Священником будешь». Воин Красной Армии и вдруг поп? Изумился Николай. А после войны стал все чаще захаживать в церквушку Святителя Николая на Полесской улице. Благочинный о. Василий заметил его, потом стал просить о маленьких услугах в ходе богослужения и в конце концов рукоположил в сан. Так бригадир военных мостовиков стал отцом Николаем, впоследствии получил Кривский приход в 60 км от Гомеля.

После войны Люба, уже 17–летняя девушка, и ее тетя, теперь монахиня Серафима, решили поступить в иноческую обитель. Монастырей было немного, насельниц брали с большим отбором. Они выбрали Гродненскую женскую обитель, никогда не закрывавшуюся, с традициями, с корнями.

В монастыре их поразила необыкновенная чистота не только келий и дорожек, но самих человеческих лиц, какая-то особая трезвенность жизни. Пожилая настоятельница долго расспрашивала м. Серафиму о Шамордино, об оптинских старцах.

— Я вас обязательно приму, — сказала на прощанье, — да нету пока указа принимать молодых, как выйдет, милости прошу. А вы, я вижу, старица, человек опытный, нам такие очень нужны, вы будете наставлять молодых.

Но и для старицы свободного места не было. Правда, доживало век несколько старушек, уже на ладан дышали. По смерти кого-нибудь из них игуменья обещала прислать вызов и сдержала слово. Долгожданная весточка пришла через полгода, но Евфросинья Ефимовна перехватила ее и уничтожила. Не хотелось ей видеть дочь в камилавке, да и сестру терять выгоды не было, дети еще не все подросли.

— Вот так ей мучиться пришлось, матушке нашей, — вздыхает сегодня Люба, — а так столько лет в монастыре бы прожила, игуменьей была бы в каком-нибудь Гродно или Вильнюсе. Ну а обо мне что говорить? Как пообещала идти в монастырь, обещание свое не выполнила, так и в жизни не повезло. Но я не обижаюсь и слава Богу за все…

С монастырем не получилось — м. Серафима устроилась санитаркой в железнодорожную больницу, а по достижении возраста вышла на пенсию. Но до отдыха было далеко, она снова работница, на сей раз у о. Игоря (Базилевича), помогает ему растить дочек. В 1952 году батюшка переезжает в Орел, а недостатка в работе по — прежнему нет.

После войны из второй ссылки вернулась мать Анимаиса. Вскоре выяснилось, что она невиновна. Судимость сняли и назначили похожую на насмешку скудную пенсию. В настоящее время А. Е. Бобкова реабилитирована, подтверждающий это документ бережно хранится у м. Серафимы.

Копия

Гр — ке Бобковой Анастасии Ефимовне

Военный трибунал Краснознаменного Белорусского округа 12 июля 1973 № 683 г. Минск н/ч 220003

Направляю справку о реабилитации Вас и разъясняю, что в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР № 1655 от 8 сентября 1955 г. время нахождения в местах заключения засчитывается Вам в трудовой стаж.

Кроме того, Вы имеете право на получение двухмесячного пособия по месту работы до ареста. Для этого к заявлению необходимо приложить копии справок о реабилитации и времени нахождения в местах заключения, заверенные нотариально. В случае отсутствия справки о времени нахождения в местах заключения, Вам следует обращаться в Управление внутренних дел Гомельского облисполкома.

Приложение: справка, только адресату.

Председатель военного трибунала округа генерал — майор юстиции (подпись)

И. Мазуров [21]

* * *