Страницы жизни шамординской схимонахини Серафимы

В «Месяцеслове», доставшемся мне от прадеда о. Иоанна (Ильинского), вклеен пожелтевший ог времени листочек, чернила на котором почти выцвели, но еще можно разобран»: «16 ст. ст. с. Вызеро. Уважаемому протоиерею Иоанну имею сообщить. Ваш брат, о. протоиерей Сгефап, скончался 10 июля утром в 3–м часу от тяжелой и продолжительной болезни… Погребение 13 июля после литургии совершено пятью иереями при большом стечении народа. Покойный от истощения неузнаваемый. По слухам и заверениям его духовника о. Николая Петрова, о. Стефан готовился к смерти как к жизненному подвигу, и спокоен и сознателен. В добрую память о друге; почившем сообщаю Вам. Примите почтенней Доброжелатель Ваш Вызерский свящ. Александр». Сбоку рукой прадеда приписано: «1921 щ 10 июля, в третьем часу утра, умер в Моште брат мой протоиерей Стефан Иванович Ильинский, род. 24 окт. 1862, именины 28 окт., рукоположен во священники авг. 1885». В конце 20–х годов семья Ильинских переезжает в дер. Константиновку ж/д станции Горелово (Гатч ина), а оттуда в Ленинград, где прадед несколько лет служит в Василеостровской Благовещенской церкви. 19/2 мая 1929 г. еп. Николай (Платонов) в Андреевском соборе возложил на прадеда крест с украшениями. Он приехал в Ленинград совершенно больной, но несмотря на плохое здоровье и преклонные годы, вскоре бесследно исчез в одном из лагерей. Где и как погиб мой прадед, протоиерей Иоанн Ильинский, по сей день неизвестно… Остались ли на свете люди, помнящие его? Сверши чудо, Господи, пусть они найдутся, пусть они откликнутся!.. Ибо это не страшные сказки, это действительно было — когда люди лежали в гробу неузнаваемыми от истощения, но к смерти готовились как к жизненному подвигу. Нашему циничному времени трудно поверить в искренность подобного умоустроения, и все‑таки это правда. Это корень, откуда возрос русский народ.

Сколько их было, новомучеников российских, кто исчислит, кто даст ответ? То, что мы сегодня имеем как данность, — Церковь, преизобильная Таинствами, свобода быть похороненному по-христиански, — всего этого деды были лишены, и это ощущалось как лишение жизни. И если не погибла еще окончательно богохранимая страна Россия, то только молитвами мучеников, которым выпало пополнить число душ, убиенных за Слово Божие; иных питательных источников жизни на сегодняшний день у народа нет.

«Время разбрасывать камни, и время собирать камни» (Еккл. 3, 5), — сказал пророк. «Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить» (Еккл. 3,3). Имена тех, чья верность сберегла для нас веру Христову, да будут откопаны из забвенья и положены в основание нового храма, да стоит непостыден во веки веков. Да успеем преклонить колена пред теми немногими, кто остался, да воздадим им честью за подвиг быть хранителями святынь!

Жизненный путь замученных дедов убеждает в простой истине: опомнись, человек, не пеняй на время. Эпоха, выпавшая тебе для осуществления себя, всегда твоя, от века предназначенная, от Господа заповеданная, дабы в ее суровых тисках ты возрастал и меру отпущенной тебе благодати. Любому времени надлежит своя борьба за духовность, ибо таковая завещана Христом, не мир, но меч принесшим на землю (Мф. 10,34). Невозможно получить дары духовности без пребыванья в стихиях духа, поэтому мало только знать о духовной жизни, надо жить этой жизнью, устремленной к горним вершинам, а не коснеющей в узах закона. Только тогда выстоишь в час своего моленья о чаше, только тогда взойдешь на Голгофу в исповедном чине сыновьем и одолеешь неправду земли…

Он победил, отец Никон. С руками, скрещенными на груди, посредине комнаты лежит, честно преодолевший отпущенный ему срок необходимого земного странствия. И простирает над ним Свой покров Тихвинская Богородица, северных русских пределов хранительница.

— Он мне роднее своего стал, — причитала хозяйка Александра Ефимовна.

А Ирина, шепча поминание, спешит к отцам I сообщить о кончине. Келейник Петр предлагал | свезти покойного на кладбище, а потом заочно отпеть — Ирина настаивала на отпевании по обряду. Но решится ли на это кто‑нибудь из ссыльных иереев? Зашла было к батюшкиному духовнику о. Паисию, который не решился ее постричь. Отпевать о. Никона он тоже отказался, ведь у отправлять требы было строжайше запрещено.

— Я скажу всем, что вы больны, — пожалела г Ирина старика.

— Я и вправду болен, — обрадовался тот.

Тем временем племянник хозяйки сколотил: добротный сосновый гроб. И пришли отцы Никита и Зосима, и пришли иноки Серафим, Ясон и Алипий московского Покровского монастыря, и еще о. Николай калужский и о. Иаков московский [16]. Келейник Петр сердился на Ирину, что она собрала столько ссыльных, не ровен час, до властей дойдет.

— А ты им скажи, родственница приехала, как хочу, так и хороню.