Странствия шамана. Места силы и исцеления. От Камчатки до Тибета

А вскоре показались и удивительные «острова» индейцев уру. Они настолько плоские, что издали похожи на желтые осенние листья, упавшие на водную гладь озера. Поразительно, но они — дело рук природы и человека. Тростник тотора, из которого сплетены эти уникальные острова, растет на дне озера, в виде своеобразных «кочек». Корни каждой из них переплетены между собой в единое целое, из которого к поверхности поднимаются прямые, толстые и прочные стебли. Воздушные их части ежегодно вызревают и падают друг на друга, образуя на воде многослойную циновку, стоящую на подводных корнях, как на якоре. Нижние слои постепенно отгнивают, но регулярно пополняются верхними. Индейцы «окультуривают» поверхности своих островков, укрепляют и расширяют их, строят на них шалаши-жилища. Хижины, циновки для сна, одежда, корзины, детские игрушки, силки для птиц, сети для рыбы, то есть абсолютно все, что необходимо для жизни этих «озерных людей», изготовлено из чудесного тростника. Он чавкает и слегка проседает под ногами, словно болото, но совсем не тонет.

Мы причаливаем к одному из плавучих островов и видим целый десяток уже знакомых нам лодок-сфинксов, стоящих у его «берега». На небольших суд; выходят на лов рыбаки, но есть и великаны, вмещавшие несколько десятков человек. Словно паромы, плавают они от одного острова к другому, являясь своеобразным местным общественным транспортом.

Но есть у этих лодок и другая, более странная роль, о которой я вам расскажу. На закате солнца, когда поверхность озера словно подернулась бликами зловещего темно-багрового пламени, мы стали свидетелями удивительного и загадочного ритуального обряда.

Лодки-памятники отошли от берега и выстроились в шеренгу, головами к людям, собравшимся на топких краях острова. На каждой из них загорелся костер. Индейцы — мужчины, женщины, дети — опустились на колени в мокрый тростник острова и запели протяжную и торжественную песню, протягивая руки в сторону освещенных кострами лодок.

Ночная мгла стремительно опустилась на озеро, стерев границы горизонта. Все вокруг стало непроницаемо и однородно черным. В этом мраке, словно земное отражение звездного неба, мерцали сотни огней. Это горели костры на лодках-сфинксах у нашего острова; горели многочисленные ритуальные костры на таких же удивительных судах у каждого из десятка островов древнего народа уру. Печальная песня тысячи голосов устремлялась в безбрежное пространство, но мне почему-то вдруг показалось, что она обращена в бесконечное Время...

СЛАДКИЕ ПОИСКИ

Обладая обостренным чутьем охотника за тайнами, я понял, что именно странные лодки из тростника могут мниться ключом к разгадке секретов озера Титикака. Ведь аналоги таким судам есть всего лишь в двух местах на земле: на африканском озере Чад и в устьях рек Тигр и Евфрат, на территории древней Месопотамии. Но кто поможет нам открыть этим ключом дверь от печной тайны?

Последующие дни наша команда решила посвятить изучению двух больших скалистых островов — Такиле и Амантани, — встав лагерем на последнем. Едва причалив к каменистому берегу и начав разгрузку, мы удостоились посещения старейшины племени индейцев кечуа, живущих на этих островах. Живописный старик, по имени Тачуканак, одетый в национальную парадную одежду, был явно доволен нашим визитом. После традиционных приветствий он выпалил в небо из какого-то древнего ружья, поинтересовался, сколько в нашей экспедиции мужчин, и тут же отправил в свое селение мальчишку.

Не прошло и десяти минут, как оттуда на берег явилось точно такое же количество молодых индейских девушек. Одетые в нарядные, многослойные, накрахмаленные длинные юбки, сшитые из Домотканого цветного сукна, они выглядели очень привлекательно. Местные красавицы стреляли глазками из-под больших черных платков и явно хотели нам понравиться.

Такое уже было с нами в одном из полудиких африканских племен, но здесь, в глуши хоть и бедного, но цивилизованного государства, предложение девушек в виде подарка гостям представлялось довольно странным. Однако, сверкая глазами, старейшина тут же объяснил, что наши достоинства тут совершенно ни при чем. Речь идет о жизненно важной для их племени традиции, завещанной далекими предками и сохраненной тысячелетиями. И он просит нас не нарушать вековые устои. Тем более что все эти девушки не только не замужем, но и не имеют на это никаких шансов: немногочисленные парни племени, повзрослев, уезжают искать работу, да и не возвращаются...

— Кто же продолжит род? Кто вольет в него свежую кровь? — резонно спрашивал он, обходя каждого из нас и пристально вглядываясь в лица.

Мы невольно чувствовали себя заложниками какого-то свирепого корсара, понимая, что сопротивление бесполезно...