Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Развод дорого обошёлся Андрею Курбскому: едва не угодил в тюрьму и вообще остался жив. Он женился в третий раз, но теперь уже на простой девушке, и был с ней счастлив до конца жизни.

Но счастья в Литве князь, похоже, не обрёл...

Польша стала католической, теперь очередь была за Литвой. Вот это в полной мере ощутил на себе православный князь! Он мог предать своего государя, мог бежать в Литву и даже поднять меч на своих бывших соотечественников, но стать католиком Курбский не мог! Но не мог и открыто выступать против иезуитов, рискуя быть попросту зажаренным на костре, ведь всегда нашлись бы недоброжелатели, готовые донести на нелюбимого русского князя.

Прошло всего пять лет после его бегства в Литву, когда в марте 1569 года была заключена Люблинская уния, в результате Польше отошли Полесье и Волынь, а потом Брацлавское и Киевское воеводства. Литва стремительно теряла свои земли, всё больше подчиняясь Польше и в повседневной жизни, и в жизни духовной.

Король Сигизмунд-Август допустил иезуитов в Литву в одно время с князем Курбским. Каждый занимался своим делом — Андрей Михайлович ссорился с соседями и новой женой, грабил округу, иезуиты поспешно прибирали к рукам новых прихожан, а сама Польша — литовские земли. Андрей Михайлович возмущался, но поделать ничего не мог.

Князь Курбский бежал от окружавшей его жизни, но бежал не в другую страну, куда уж дальше? Он с головой ушёл в книги, изучил латынь, принялся переводить Цицерона и Аристотеля, трудился над русской грамматикой. А ещё он с тем же рвением, что совсем недавно Ивана Грозного, обличал Унию. Но открыто выступать прогни иезуитов не решался, занимался всё больше посланиями к православным общинам, убеждая их не вступать в открытые споры с иезуитами, но крепко держаться своей веры. Курбский даже собрал целый кружок переводчиков, правда, сделать они успели немного — перевели только кое-какие сочинения Златоуста, Дамаскина, но в планах были переводы многих писателей IV века.

Польский престол переходил из рук в руки, вернее, сначала его занял благодаря интригам своей матери Екатерины Медичи француз Генрих III, но просидел недолго. Нет, француза не свергли и не убили, он сам сбежал, узнав о смерти брата — французского короля Карла IX Французский престол для Генриха был много заманчивей непрочного польского, потому Польша и Литва снова остались без короля. Курбский оказался прав в своих опасениях, Иван Васильевич в числе прочих попытался присоединить к своим регалиям ещё и польский трон, но поляки стояли крепко — только сын Грозного царевич Иван взамен на огромные земельные уступки и безо всяких гарантий, что завтра власть не поменяется.

Ещё через год князь женился в третий раз, хотя не знал наверняка, жива ли его первая супруга. Да и нельзя было православному жениться в очередной раз, пока жива пани Мария, несмотря на их развод. Но, осуждая Ивана Грозного за многочисленные браки, Курбский себя такой меркой не мерил...

Третий брак оказался удачней второго. Дочь Каменецкого старосты Семашка панна Александра была покладиста, а главное, она искренне заботилась о немолодом уже князе, которого стали одолевать хвори. Александра родила Курбскому двоих детей — Марину и Дмитрия, но оказалось, что обеспечить их будущее при новом короле отец не мог, ковельское поместье ему так и не принадлежало...

Курбскому пришлось ещё раз выступить против своего отечества. Он очень боялся, чтобы Иван Васильевич не взял под свою руку Литву, потому при выборе нового короля был готов поддержать кого угодно. Только князя никто не спрашивал, а избранный на престол Стефан Баторий совсем не благоволил ковельскому правителю. Довольно быстро Курбский почувствовал, что новый король не чета прежним, ни Сигизмунду, ни Генриху. Баторий набирал людей на войну в ковельских владениях Курбского, как и во всех остальных ленных, не интересуясь мнением князя. Когда же тот попробовал сопротивляться, его попросту вызвали в суд и пригрозили огромным штрафом с конфискацией всего имущества.

Князь Андрей сидел, обхватив голову руками и чуть не плача. Губы его зло шептали:

   — Тираны! Все тираны!

Баторий повелел снова идти на Московию вместе с ним! Недавно Курбский ходил на Полоцк, вспомнив молодость, храбро бился, но, когда призвал полочан перейти на сторону короля, со стен раздались ругань и проклятья. Князь вылил свою злость в послании к царю, радуясь унижению и бедам России. Распалив себя упрёками, Курбский призывал императора Максимилиана поддержать его и Батория в походе против Москвы! Неизвестно, как ответил Максимилиан, но Баторий рвения князя явно не оценил, давать ему особые права не стал и во главе похода на Москву не поставил. А в 1581 году заставил ещё раз идти в поход вместе с ним уже на Псков.