Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Конечно, выполнить это решение князь никак не мог, Ковель не дальняя вотчина под Рязанью, город издавна живёт по своим законам, но жизнь неугодным попортил сильно! И соседям, никак не желавшим признавать его верховенство над округой, тоже. Город разделился на тех кто поддерживал нового князя, и тех, кто стоял за прежнюю городскую вольность. Первым во всём потакалось, со вторых спрашивалось во сто крат больше положенного. Знай наших! Князь принялся править по принципу кто не со мной, тот враг мой! Стоило почувствовать вкус власти, и все укоры московскому государю были вмиг забыты. Укорять самого себя в беззаконии Курбский, конечно, не стал.

Но король потребовал отработать новые владении Отвертеться не удалось, помимо советов, как воевать против московского государя, Курбский был вынужден уже зимой лично отправиться на Полоцк и Великие Луки. Пришлось князю обнажить свой меч против бывших соотечественников.

Андрей Михайлович чувствовал, что от постоянной злости и раздражения у него стал болеть правый бок, а белки глаз пожелтели. Лекарь, которому князь пока доверял, осмотрев бедолагу, покачал головой:

   — Это разлив желчи. Не стоит так сильно сердиться.

Курбский дёрнул головой: тоже мне совет! Прописанные противные настои попил только два дня, а вот от вина отказался с лёгкостью. Это не русские ставленые меды, пьют всякие разбавленные настойки! Вообще, душу всё сильнее воротило и от питья, и от еды. Новые приятели недоумевали: еда, по их мнению, была превосходной, всё хорошо прожарено или сварено, и вина отменные. Курбский соглашался, что повара умелые, но нутро требовало совсем другого, даже ночами снились огромные осётры или горы блинов с икрой... А то вдруг пахло кулебякой, какую умела готовить только жена. Был у княгини свой секрет, ловко выкладывали под её приглядом кулебячные слои, уж очень сочно получалось, при одной мысли слюнки течь начинали.

Чтобы отвлечься, он всё больше времени проводил за книгами и письмом. Но теперь писал не отповедь государю московскому, ведь вряд ли Иван Васильевич кому её покажет, нет, хотелось, чтобы обо всём плохом у русского государя узнал весь свет! Однажды, лёжа после ночной попойки у соседа — князя Корецкого — без сна из-за боли в боку, Курбский вдруг придумал: он напишет историю государства Московского, где расскажет о нынешнем царе-самодуре Иване Васильевиче! Мысль настолько понравилась, что поднялся и первые буквы своей книги вывел прямо ночью, не дожидаясь рассвета.

Этой местью князь Андрей Михайлович будет упиваться несколько лет, его не смутит то, что многое напишет со слов, слухов, далеко не всегда верных, назовёт много непроверенных цифр, к чему проверять, чем страшнее ложь, тем скорее в неё верят, Курбский будет с лёгкостью додумывать то, о чём не хватит знаний, взывать к христианскому миру против своего бывшего государя, чем в немалой степени создаст ему славу зверя на троне. Европа, горевшая на кострах инквизиции и растерзанная собственными правителями, с лёгкостью поверит, а сам Иван Грозный даст много поводов обвинить его в жестокости и многочисленных убийствах. Страшен Иван Васильевич в своей ненасытной жажде казней, страшен расправами над виновными и невинными, повинен в реках людской крови, в той чёрной опричной туче, которая опустится на Московию, а потам перерастёт в Великую смуту. Даже в смерти сына виновен... Не виноват только в одном — именно князь Андрей Михайлович Курбский от него никакой обиды не видел! Если не считать обидой отправку боевого воеводы ни службу на опасный рубеж в пограничный Юрьев.