Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Дьяк Сыскного приказа склонился перед правительницей ниже некуда, но сверкал глазами исподтишка, пытаясь определить реакцию Елены на сказанные слова: есть подозрения, что князь Андрей Старицкий замыслил бежать в Литву. Сразу понял, что проняло, глаза княгини зло сощурились, а потом сверкнули недобрым блеском. Правы были те, кто твердил, мол, Старицкого убрать можно одной такой клеветой. Пока разберутся, правда это или нет, князь Андрей уж в узилище сгниёт... Да и не с руки княгине разбираться в правдивости таких наветов, они ей точно дёготь для колёс — хоть грязно, а полезно...

   — Звать в Москву! Да только ласково, чтоб опасности не измыслил, мол, на Казань идём, всех зовут.

Дьяк мысленно ахнул: вот баба! Небось и Посольскому мри казу не сразу такое придумать...

Посланный вернулся... с отказом, болен князь Старицкий, ехать никак не может. Елена зубы стиснула и распорядилась отправить к нему лекаря. Феофилу перед отъездом наказала не столько болезнь Старицкого лечить, сколько попытаться понять, отчего не спешит в Москву по её вызову, так ли немощен или что замыслил. Телепнёв от такой откровенности правительницы морщился:

   — А ну как он всё князю Андрею и перескажет? С ним имеете в Литву утечёт...

Елена усмехнулась:

   — Я не глупее твоего лекаришки. У Феофила в Москве жена с тремя детишками остались, он в них души не чает. И понимать должен, что ежели обратно не вернётся или Старицкого о чём предупредит, то я с них живых шкуру спущу!

Феофил вернулся, Старицкого ни о чём не предупредил, зато правительнице поведал, что ранка у Андрея на ноге совсем небольшая, отчего в постели валяется, неясно, мог бы и встать. Елена вдруг заметно побледнела, усватав о ранке на ноге, но быстро взяла себя в руки:

   — Повелеть немедля быть в Москве!

Дьяк, записывавший за княгиней, рискнул поинтересоваться:

   — Чьим именем писать, княгиня?

Та резко обернулась, глаза сверкнули:

   — Великого князя Ивана Васильевича, вестимо!

Андрей Старицкий и ответил малолетнему царю, обращаясь как к настоящему правителю:

Ты, государь, приказал нам, чтобы непременно у тебя быть, как ни есть. Нам, государь, скорбь и кручина, что не веришь нашей болезни...»

Пока Елена играла со Старицким в переписку, Телепнёв готовил свои меры, княгиня была не против. Тот выступил с войском, чтобы перекрыть опальному князю дорогу в Литву. Андрей со своей семьёй бежал по единственно свободному пути в сторону Новгорода.

Новгород разделился на две части, одни стояли за малолетнего Ивана, венчанного на царство, другие считали, что из-за его малолетства правят бояре да ненавистная литовка, а потому надо держаться Старицкого. Новгородскому архиепископу Макарию с наместниками с трудом удавалось удерживать город от бунта. Окажись князь Андрей более настойчивым и смелым, кто знает, как повернуло бы. Но он усомнился в поддержке новгородцев, и когда его войско встало против подошедшего Телепнёва, князь Андрей предпочёл переговоры. Иван Телепнёв дал самые радужные обещания и заверения от имени правительницы. Что оставалось Старицкому? Верил ли он? Бог весть, но в Москву поехал.

Москва не встретила князя Андрея Старицкого ни звоном колоколов, ни толпами людей на улицах. Княгиня тоже не слишком радостно приветствовала родственника:

   — Что же ты, князь Андрей, не едешь по приказу своего государя, которому крест целовал?

Сам государь сидел на краешке трона, болтая ногой и разглядывая шитый серебром кафтан ближнего рынды. Его меньше всего интересовал приезд дяди, и очень хотелось, чтобы это скучное сидение скорее закончилось, потому как они с братом Юрием не достроили крепость в своей опочивальне. А ну как братец порушит всё без него? Но мальчик хорошо знал, что если ослушается мать, приказавшую сидеть смирно, то та сама разрушит построенное и прикажет всю неделю не давать сладкого. С ней не поспоришь, её вон как все слушаются!

   — Недужен был, государь, — на свою беду, князь Андрей обратился к скучавшему племяннику, вместо того чтобы заглядывать в лицо его матери. Глаза княгини Елены снова злобно сверкнули: этот дурень так и не понял, кто правит Московией?! Ну так пусть хорошо подумает над этим в темнице!

Когда рынды попытались скрутить за спину руки князю Старицкому, тот возмутился, повернувшись к Телепнёву:

   — Иван Фёдорович, ты же обещал мне ласку от правительницы?!

Тот лишь руками развёл, а сама Елена сердито сверлила взглядом на любовника:

   — Я таких обещаний не давала! За меня обещаешь, князь Иван Фёдорович?!

Телепнёв потушился, всё так же виновато разводя руками. Будь в это время в палате кто чужой, увидел бы его муть заметную усмешку, но княгиня постаралась, чтобы чужих не было, ни к чему им слушать родственные разборки. А Телепнёв... какой же он чужой?