Стража

— Перекачивает энергию.

— Как?

— Технологией не владею. Объяснить не смогу.

Андрей уже открыл глаза, когда Вадим увидел: прозрачные волны бегут по руке Андрея. Нет, даже не так. Андрей будто сунул руку в строго ограниченный жёлоб с алой водой.

— Как ты это делаешь? — спросил Вадим, присаживаясь на корточки рядом с Всеславом.

— Просто. Вдох — мысленно собираешь энергию из своего солнечного сплетения. Выдох — представляешь, что ладони посылают энергию туда, куда захочешь.

— Так просто?

— Было бы тяжело, если бы в воздухе был обычный процент магии, то есть очень редкий. А когда магии столько, как сейчас…

— А можно, я попробую?

Всеслав с сомнением посмотрел на лапу Вадима, пожал плечами.

— Ладно, давай.

Ладонь Андрея Вадим положил на лапу и прикрыл своей ладонью. Зажмурился, вдохнул воздух — и закашлялся: вонь от гниющего мяса пополам с сухим едким дымом обожгла лёгкие. Всеслав понял, уточнил:

— Вдох делай длинный, постепенно.

Осторожно втянув воздух, Вадим выдохнул, представив красный поток, подмеченный у Всеслава. Хорошо бы получилось. Время бы сэкономили.

— Вадим!..

Ладонь Андрея выскользнула из лапы. Вадим быстро открыл глаза.

Парень сидел в метре от него — когда успел отскочить? — и брезгливо и страдальчески тряс ладонью, которой нечаянно опёрся на мёртвую голову.

— Ни фига себе! Ни фига себе! С дуба падали листья ясеня! — озвучил общее изумление Всеслав. — Ну и силушка у тебя, Вадим свет Николаевич! Одного выдоха хватило! Ты взгляни на Андрея! Ему бы сейчас меч в рученьки белые да в драчку хорошую, а? Как глядишь на это, отец Дионисий?

Он ещё что-то зубоскалил насчёт перепуганного Андрея — тот и правда немного испугался резкого перехода от полной беспомощности к стопроцентной бодрости. Вадим не слушал, вновь вдохнул и следующий вдох истратил, проведя ладонь и лапу по хребту Ниро, словно приласкав пса.

Сам несколько удивлённый необычными способностями, Вадим проследил, как повеселевший Ниро встряхнулся, передёрнувшись от кончика хвоста до морды, и спросил:

— Славка, а такое умение останется, когда Шептун уйдёт?

— Наверняка сказать не могу. Думаю, пока магия не рассеется или не будет кем-нибудь потрачена, целительство будет в большой моде. А потом навряд ли.

— Жаль.

— Конечно, жаль. Ну, теперь пошли.

Земля снова дрогнула. Головы исчезли в ней полностью.

Торжествующий свет луны пробил даже дымные облака над полем.

55.

Идти заведомо ограниченное количество шагов и притом умудряться спорить с собой, наверное, не каждому удаётся. Вадиму удалось. Он знал, что до центра поля недалеко, что до центра, возможно, и дойти не получится: существовал неплохой шанс нарваться на Шептуна или на оборонительную линию вокруг него — из вампиров. Но — шёл и спорил.

Идея использовать магию из мира Шептуна против Шептуна же казалась очень привлекательной. А что? Если так легко исцелять человека, почему так трудно убить агрессивную нелюдь? "Энергию я набирать умею, — рассуждал Вадим. — Разницу между исцелением и уничтожением могу определить. В одном случае это сострадание, в другом — ненависть. Только представить уже не поток, а что-то наподобие пушечного ядра и взорвать гада".

Восхищению простотой задуманного мешало одно обстоятельство, которое Вадим смутно предполагал: Шептун, к сожалению, чувствителен к магии собственного мира и стоять, как дурак, ожидая, что его расстреляют порождением собственной атмосферы, вряд ли станет.

А если схитрить?

Но как при таком жесточайшем цейтноте?

Думайте, мозги, думайте.

Дурашливая фраза с обращением к мозгам отозвалась воображаемым ответом последних: "Ну, конечно! Пить-жрать не даёт, а работать требует! Ну и хозяин!" Вадим хотел ухмыльнуться, заранее зная, что улыбнуться не сможет. Но не получилась и ухмылка. Нижняя челюсть окаменела — он потрогал её левой рукой. По ощущениям мелкочешуйчатая, кожа не вызвала уже никаких чувств. "Кажется, я привыкаю…" Верхняя губа под пальцами пока обычная, но ощущалась вздутой и неповоротливой.

Неожиданная мысль пришла в голову, такая логичная, что он счёл необходимым уточнить её истинность.

— Славка, про наши две жизни я помню…

— Три, — поправил Всеслав. — Мы можем умереть дважды и дважды вернуться. Третья смерть не рекомендуется.

— Хорошо. Три. Это только у нас?

— Ты имеешь в виду Чёрного Кира? И его пацанов? У них то же.

— Мы идём, идём, а всё ничего.

— Ты туманно выразился, но я умный. Я понял. Только об этом лучше отца Дионисия спросить. Он лучше разбирается. Если он понял, о чём речь.

— А я давно жду, когда кто-нибудь из вас спросит, — отозвался Денис. — Шептун — он у нас не зря Деструктором прозывается. Сейчас он ломает время и пространство, чтобы открыть Врата сразу, а не постепенно.

— Врата — это вообще что? — не выдержал Вадим.