Стрелы кентавра. Кибервойна по-американски

Най определяет кибермогущество как «способность получать предпочтительные результаты за счет использования электронных взаимосвязанных информационных ресурсов киберсферы. Кибермогущество может использоваться для получения предпочтительных результатов в киберпространстве, или оно может использовать киберинструменты для получения предпочтительных результатов в других областях вне киберпространства»[67].

Подобное мнение высказывалось еще в 1995 г., когда была дана экспертная оценка, что «глобальное могущество способно выдерживать риск или поражать какие-либо цели в любом месте, вести проектировку быстро и точно, часто имея решающие последствия. Доставка глобального могущества в любую среду боевых действий требует командования и управления в киберпространстве, от которых зависят современные американские военные возможности»[68]

.

Как мы видим, киберпространство открывает дополнительные возможности для ведения войны, причем их комбинация может быть различна. «Кибероперации – это просто еще один набор инструментов из арсенала командира»[69].

Если открываются возможности для США, то они могут открыться и для других стран. Из-за этого «парадокс, с которым сталкивается Министерство обороны, заключается в том, что асимметричное преимущество, предоставляемое применением инструментов цифрового века, может легко стать асимметричным недостатком. То есть само преимущество, получаемое благодаря скорости, возможности соединения и нелинейным воздействиям, полученным за счет использования преимуществ киберпространства, может быть нарушено или отклонено с помощью встречных рычагов, доставляемых противниками через одну и ту же среду»[70]

. Цифровой век изменил геометрию поля битвы. На самом деле изменения в войне за последние несколько десятилетий были настолько глубокими, что многие центральные принципы военной теории, сохраняющиеся в течение нескольких поколений или даже тысячелетий, более неприменимы – в некоторых случаях они действительно опасны. Возможно, лучшая иллюстрация этого момента – признание того, что поле битвы больше не связано физически или не описывается в узкой рамке традиционных кинетических эффектов. Скорость, связность и нелинейный характер среды, в которой должны работать бойцы, коренным образом меняет метод того, как нужно думать о целях и угрозах, с которыми мы сталкиваемся. Геометрия, которая использовалась на протяжении всей истории, может больше не применяться[71]. А «взаимозависимость кибердомена со всеми остальными доменами представляет значительные профили риска и предполагает необходимость продумать эту концепцию обеспечения миссии с другой точки зрения, чем нынешняя и историческая «трехмерная война»[72]

.

Кибероперации могут проводиться во всех областях ведения боевых действий: в воздухе, космосе, киберпространстве, на суше и море. В предыдущие годы оперативные доктрины для киберпространства оставались довольно сырыми (подробно эти доктрины будут рассмотрены в отдельной главе), поэтому доктрины для воздушного пространства и космического пространства оставались актуальными и применимыми к сфере киберпространства. Теперь же у американских военных есть четкое определение киберпространства – это «глобальный домен в информационной среде, состоящий из взаимозависимой сети информационных технологий и данных резидентов, включая Интернет, телекоммуникационные сети, компьютерные системы, а также встроенные процессоры и контроллеры»[73]. А получив над ним контроль, Пентагон будет претендовать уже на глобальное доминирование.

Поскольку кибермогущество может быстро и особым образом поражать сети и информационные системы по всему миру, размывая линию боевого сражения, эта особенность в сочетании с его разрушительной силой порождает страх перед его возможностями среди населения – такой же сильный, как и от террористических атак[74]

. Следовательно, в США считают, что недооценивать его силу влияния на общественное мнение и политику будет серьезной ошибкой. Даже если рассматривать исключительно военную сторону киберконфликтов, они сильно отличаются от войны на суше, море, в воздухе и космосе. «Свобода действий – это характеристика превосходства в киберпространстве… Приблизительным резюме для превосходства в киберпространстве может быть «свобода действий в течение атаки» (т. е. возможность действовать даже во время атаки и после нее)»[75].

Но есть и другая точка зрения, согласно которой, наоборот, кибервозможности применительно к конфликтам «смягчают» их природу и минимизируют ущерб как противника, так и затраты атакующей стороны. Профессор Военно-морской школы США Дороти Деннинг считает, что «если вы можете достичь того же эффекта с кибероружием вместо кинетического оружия, часто этот вариант этически предпочтительнее… Если операция нравственно оправдана, то кибермаршрут, вероятно, предпочтительнее, потому что он вызывает меньше вреда»[76].