Стрелы кентавра. Кибервойна по-американски

Томас Рид отмечал, что паникеры кибервойны хотят, чтобы Соединенные Штаты рассматривали кибербезопасность как новый вызов геополитического масштаба. Они считают, что киберпространство становится новой областью для военного соперничества с такими конкурентами, как Россия и Китай, и они думают, что для предотвращения этого нужны новые соглашения по ограничению кибероружия. Даже известны попытки установить международные нормы по этой теме: правительство Великобритании созвало конференцию в Лондоне в конце 2011 г., первоначально намереваясь сделать Интернет более безопасным на основе согласия с новыми правилами. А Россия и Китай предложили на Ассамблее ООН в сентябре 2011 г. создать «международный кодекс поведения для обеспечения информационной безопасности». После этого дипломаты стали обсуждать, должна ли Организация Объединенных Наций попытаться создать некий эквивалент контроля над ядерными вооружениями в киберпространстве.

По мнению Рида, попытки ввести ограничения на кибероружие посредством международных соглашений имеют три основных проблемы. Первая трудность связана с проведением разграничительной линии между киберпреступностью и политическим киберактивизмом. Например, хакер из страны А украл около 20 000 номеров кредитных карт граждан страны Б с торгового сайта и предал эту информацию огласке. В ответ группа хакеров страны Б взламывает сайты интернет-магазинов страны А и угрожает распространить конфиденциальную информацию по кредитным картам. Как определить границу в этих действиях? Даже если и возможно отличить преступника от спонсируемой государством политической деятельности, в обоих случаях часто используются одни и те же средства.

Вторая трудность носит практический характер: проверить наличие кибероружия фактически невозможно. Точно подсчитать размеры ядерных арсеналов и контролировать деятельность по обогащению радиоактивных материалов уже представляет огромную проблему, установка же камер, чтобы следить за программистами и «проверять», не разрабатывают ли они вредоносные программы, является несбыточной мечтой.

Третья проблема находится в политической плоскости, и даже более фундаментальна: киберагрессоры могут действовать политически, но не применяя военные методы, так как они, вероятно, очень заинтересованы в том, чтобы быть анонимными. Подрывная деятельность всегда процветала в киберпространстве, поскольку сохранить свою анонимность легче, чем достать арсенал оружия.

Поэтому наступательные кибервозможности становятся объектом спекуляций со стороны различных групп интересов и организаций. Бывший секретарь Военно-воздушных сил и член Совета национальной безопасности США Томас К. Рид в книге «У пропасти: взгляд внутреннего исполнителя на историю холодной войны»[82] даже написал, что в январе 1982 г. президент США Рональд Рейган одобрил план ЦРУ по организации диверсии против экономики Советского Союза. Через канадское посредничество в СССР была заброшена технология с «логической бомбой», которая впоследствии спровоцировала взрыв сибирского газопровода в 1982 г. Инцидент на газопроводе действительно был, хотя множество нестыковок в книге Томаса К. Рида позволяют усомниться в действительности изложенных фактов. А сама эта книга была названа рядом отечественных специалистов элементом информационной войны. Другой автор, ссылаясь на главу киберкомандования США Кита Александра, даже привязал инцидент на Саяно-Шушенской ГЭС к возможной кибератаке на инфраструктуру российской гидроэлектростанции. Количество подобных спекуляций со временем будет только увеличиваться.

По мнению Бена Бьюкенена из Белферского центра, разделение на оборону и атаку еще более размывает понятие киберпространства, кибербезопасности и кибервойны.

Он считает, что для того, чтобы обеспечить свою кибербезопасность, государства иногда вторгаются в стратегически важные сети других государств и будут угрожать – часто непреднамеренно – безопасности этих других государств, рискуя эскалацией и подрывом стабильности[83].

Одной из серьезных проблем является то, что механика совершения нападения и обороны в кибериндустрии отличается от обычной войны или ядерных сил. Так, например, если вы совершаете атаку в кибероперациях, это требует гораздо больше подготовительной работы – разведки системы противника и т. д., который фактически получает ваш вредоносный код в свои сети, а не как в контексте холодной войны, когда вы запускаете ракету, но делаете много подготовительной работы на своей территории до запуска этой ракеты. Замыслы уже видны на уровне подготовки. Например, если какое-то государство строит стены и башни, то окружающие народы вряд ли окажутся под угрозой, потому что эти стены и башни не могут двигаться. Но если они строят бомбардировщики и танки, это может выглядеть более угрожающим. В этом контексте легко отличить нападение от обороны и узнать, в чем состоит угроза.