Строим доверие по методикам спецслужб

— Это как если бы вы при возведении в квадрат в поле находили особые виды чисел, редко встречающихся, но существующих в бесконечном количестве. — Он снова оседлал любимого конька. Отлично! Пока он с удовольствием рассказывал о любимом занятии, не имело значения, понимаю ли я его. Моя работа заключалась в том, чтобы ему было комфортно в моей компании, а не в том, чтобы изучать квадратичные остатки.

— В Великобритании система RSA появилась года два назад, — сказал он.

Ага! Тут я уже мог ответить!

— Великобритания, — заметил я, — стала нашим главным союзником в помощи бывшим советским республикам.

— Да. В прошлом году они рассекретили RSA, но все равно люди не могут разобраться в этой системе. — Принесли его заказ, тем самым нарушив беседу. — Что именно вас интересует? — спросил он. Хороший знак. Контакт налаживался.

— Это время года — время бейсбола и Yankees. Повезло вам, стадион так близко к кампусу.

— Я больше увлекаюсь хоккеем.

— Болеете за «Рейнджеров»? — Он кивнул. Я знал про нью-йоркскую команду только одно: в ней играл Уэйн Грецки.

— Грецки — потрясающий игрок, — сказал я. — Он войдет в историю как легенда хоккея.

— Буду скучать по нему, — сказал он. Я промолчал. Он поднял глаза от сэндвича, который разрезал, будто выискивая что-то съедобное. — Он уходит.

Уф! Плохой ход — притвориться, будто я все знаю о Грецки. Такой умник, как он, мог бы раскусить меня, но он не придал этому значения и вернулся к криптографии и значению RSA как инструмента для дешифровки сообщений.

Уследить за его рассказом было трудно, но для расследования пришлось погрузиться в тему. А затем… все вдруг встало на свои места.

Запомните! Все в сфере национальной безопасности делается для того, чтобы защитить невинных, а не для того, чтобы достать виновных, но я понял это так: шпиону, работающему на Россию, может, и не нужно было добывать информацию о RSA, потому что у России она уже, вероятно, была.

Однако вряд ли шпион работал на кого-то на самом левом поле, например «Аль-Каиду» или преступный консорциум, поскольку они, скорее всего, не знали бы, что с этим делать. Я начал думать, что объект действовал честно: настоящий патриот своей республики, который хотел взломать российские коды.

Однако я не мог исключить и линию Путина.

Чтобы это выяснить, нужно время. Но у меня оно было.

Пока что, как мне казалось, я вел себя правильно с собеседником. Я не судил его, признавал его значимость и удерживал беседу в разумных рамках.

Я сделал все в соответствии с разрабатываемым мною списком правил завоевания доверия, но не предложил ничего взамен — какое-нибудь поощрение или, по крайней мере, мотиватор. Судя по сложившемуся у меня мнению о моем собеседнике, играть на эмоциях вроде помощи нуждающимся или подвига ради Америки было бесполезно.

Я остановился на классическом мотиваторе.

— Я не хочу, чтобы вы опаздывали на занятия, — сказал я, — поэтому мы можем закончить разговор позже. Но я все-таки хочу сказать, что у нас есть средства для оплаты конфиденциальных источников, а вы уже достаточно нам помогли, чтобы получить компенсацию.

— Круто.

Я улыбнулся ему, и он улыбнулся в ответ. Конечно, это было круто: парню нужно закончить обучение.

Он взглянул на часы и сказал:

— Ого! Как быстро прошло время!

— Как обед? — спросил я.

Он ответил, что все хорошо, но не очень уверенно. К тому моменту я уже знал, что сидеть в декорациях сериала и участвовать в нем — совсем не одно и то же.

— Будем на связи, — сказал я.

— В любое время! — он широко улыбнулся. — Было интересно!

Он ушел.

Я был доволен. Не идеально, конечно. Я лопухнулся с Грецки и, может быть, с выбором ресторана. Но прикладная социология — это наука о людях, и здесь достичь совершенства невозможно. Даже нежелательно. Люди могут догадаться, что вы их идеально использовали, и это приведет к недоверию. Парадоксально, конечно, но в искусстве шпионажа все не так, как кажется.

Ну как, по-вашему, я справился?

Последний краткий инструктаж

Прежде чем дать оценку, прочтите следующую главу. Ответ — в коде доверия.

Некоторые участники моих семинаров сомневаются, не слишком ли формален такой подход: сводить столь изменчивое, многогранное понятие, как доверие, к коду из пяти пунктов. Я напоминаю им, что, будучи летчиком, веду самолет, имея на руках комплект инструкций, которые регламентируют такие вопросы, как предполетный осмотр членов экипажа, предполетный техосмотр самолета, длительность прогрева, тест двигателя, взлет, набор высоты, крейсерский полет и снижение. Они все время при мне. Мой инструктор долго вбивал в мою голову: это не список неотложных дел, дожидающихся, пока ты не возьмешься за них.

Я могу быть хорошим летчиком, могу им не быть. Надеюсь, я этого так и не узнаю: обо мне позаботятся четко прописанные правила подготовки и осуществления полета.

Мой сын часто летает со мной. Это достаточно веский довод, чтобы уважать инструкции, как по-вашему?

Неужели доверие к семье, коллегам и друзьям менее важно?

Глава 3. Раскрываем код