Строки, добытые в боях

Земли потрескавшейся корка.Война. Далекие года…Мой друг мне крикнул:— Есть махорка? —А я ему: — Иди сюда!..И мы стояли у кювета,Благословляя свой привал,И он уже достал газету,А я махорку доставал.Слепил цигарку я прилежноИ чиркнул спичкой раз и два.А он сказал мне безмятежно:

— Ты сам прикуривай сперва…От ветра заслонясь умело,Я отступил на шаг всего,Но пуля, что я меня летела,Попала в друга моего.И он качнулся как-то зыбко,Упал, просыпав весь табак,И виноватая улыбкаЗастыла на его губах.И я не мог улыбку этуЗабыть в походе и в боюИ как шагали вдоль кюветаМы с ним у жизни на краю.

Жара плыла, метель свистела,А я забыть не смог того,Как пуля, что в меня летела,Попала в друга моего…

1952

«…Кто думает, что в Сталинграде…» (В. Некрасов)

…Кто думает, что в Сталинграде был только ужас, ад и стиснутые зубы, тот ошибается. Было и то, и другое, и третье, и не у всех выдерживали нервы, но было еще одно — солдат всегда найдет, как использовать тишину на переднем крае, как скоротать долгие часы ожидания перед началом задания, как приукрасить, хоть малость, жизнь, которая неизвестно сколько еще продлится. В подвале мясокомбината за час до атаки на злосчастные баки комбат-1 Беньяш устраивал концерты самодеятельности, и, скажу, совсем неплохие: тенор, бас, частушки под баян, двое чечеточников и даже фокусник не хуже Кио, разве что без лилипутов. К комбату-2 Котову все ходили слушать пластинки Утесова, Руслановой и даже Собинова и Неждановой. Любители прекрасного пытались в меру своих сил украсить свой земляночный быт — приклеивали к стенкам фотографии, вырезанные из журнала картинки. В одной землянке, помню, висели даже репинские «Запорожцы» в самой настоящей раме. А командиру полка майору Метелеву — мы его все любили — саперы обшили весь блиндаж толстыми глянцевитыми кусками картона. Солдаты притащили его откуда-то из-за тридевять земель, чуть ли не с «Баррикад», и майор зажил во дворце — картон был расписан под мрамор. Когда же кончилась в Сталинграде стрельба, именно в его землянке было прорублено первое на весь фронт окно, и с соседских полков приходили смотреть на это чудо XX века…

(Из воспоминаний В. Некрасова)

Жасмин

Укрывшийся шинелью длинной,На девятнадцатом году,Я задыхался от жасмина

В глухом разросшемся саду.Навис над нами пышной тучейИ небо звездное затмилОшеломляюще-пахучий,Забытый армией жасмин.Несовместимыми казалисьФигуры темные солдатИ эта лопнувшая завязь,Собой заполнившая сад.И на заросшем белом склоне,В обозе, где-то не вдали,Тонули средь жасмина кони,Чихая, гривами трясли.

Земли разбуженная силаВ который раз цвела опять,Но только некому нам былоВ ту ночь жасмину наломать.Над полусонным нашим строемПотом кружились лепестки,Они ложились ровным слоемВ стволы орудий, в котелки.Плыл надо мной жасмина ворох,И я жасмином весь пропах.Он был сильней, чем дымный порох,Чем пот солдатский и табак…

1958

«Под взглядом многих скорбных глаз…»