Строки, добытые в боях

Дорога ветру свежему открыта.И перед нами в утренней росеСолдатские фигуры из гранита, —Как много их по Минскому шоссе.Солдатские фигуры на опушке,Над речкой возле белого мостка,У каждой мало-мальской деревушки,На площади любого городка.Нас ждут дела. Мы проезжаем мимо.И вот они теряются из глаз.Но в нас, живых, живут они незримо,Как в них, гранитных, есть частица нас.

1961

«…Капитан Беложилов смущенно улыбается…» (Б. Полевой)

…Капитан Беложилов смущенно улыбается и растерянно разводит руками. Он не слышит…

В самом начале штурма Великих Лук, когда он повел в атаку свой учебный батальон, его взрывом тяжелого снаряда, вернее, воздушной волной отбросило метров на пять. Ран не было. Он был оглушен, контужен. Придя в себя, догнал батальон. Снова принял управление. Командовал жестами. Его понимали, ибо за грохотом стрельбы ведь все равно ничего не слыхать…

Дальнейший разговор между командиром дивизии и командиром учебного батальона происходит уже на листке бумаги, который они по очереди передают друг другу. Я не знаю, о чем они переписываются. Но вот полковник встал.

— Ну ладно, упрямый вы человек. Коли так, ступайте.

И он обеими руками крепко пожимает капитану руку. Тот молодцевато козыряет, делает налево кругом и скрывается в щели ходка.

Все деликатно делают вид, что ничего особенного не заметили. Я поднимаю с полу брошенную бумажку, на которой шла переписка. Вот этот беззвучный разговор полковника с командиром учебного батальона:

«Приказываю, сдайте батальон начштаба и отправляйтесь в санбат».

«Разрешите остаться до конца штурма. Чувствую себя хорошо».

«Идите в санбат».

«Разрешите остаться».

«Где вы сейчас сидите? Далеко от реки? Что мешает движению?»

«В крайнем доме квартала сорок. Река рядом. Мешает сильный огонь из желтого дома, что наискось. Прикажите артиллеристам накрыть его».

«Люди кормлены?»

«Ели горячее, настроение боевое».

«Немедленно ступайте в санбат. У вас хороший заместитель. Раненые не воюют».

«Я не раненый. Оглох только. Разрешите остаться».

Я прячу эту бумажку, одну из маленьких реликвий Великой Отечественной войны…

(Из военных дневников Б. Полевого)

Память

А эти утверждения лживы,Что вы исчезли в мире тьмы.Вас с нами нет. Но в нас вы живы,Пока на свете живы мы.Девчонки — те, что вас любилиИ вас оплакали любя, —Они с годами вас забыли.Но мы вас помним, как себя.Дрожа печальными огнями,

В краю, где рощи и холмы,Совсем умрете только с нами…Но ведь тогда умрем и мы.

1965

Спит женщинаСпит женщина, и ты ей снишься ночью, —Когда кругом безмолвие и мгла, —Тем юношей, которого воочьюОна, конечно, видеть не могла.Там, вдалеке, в холодном блеске полдняДесантный взвод взмывает к небесам.Спит женщина, твои невзгоды помняВольнее, чем ты помнишь это сам.Она проходит длинною тропою,

Как будто по твоей идет судьбе.И даже знает о тебе такое,Чего ты сам не знаешь о себе.

1965

Тема

Опять возвращаюсь я к этой же теме.Привал за кюветом. Чернеющий пень.Разрозненных сосен отдельные тениИ леса зубчатая общая тень.Отмеченный четкостью ориентиров,Опять предо мной убегающий день, —Отдельные тени моих командировИ взвода зубчатая слитная тень.

1968

Всеволод Багрицкий