Строки, добытые в боях

Я видел мирТаким, какой он есть,Тот страшный мирС яругами кривыми,Со степью снежною,Где места нет,Чтоб сесть,С примерзшими к винтовкамЧасовыми,С путем бессоннымОт костра к костру,С березами,Издерганными ветром,С весенним ливнем,Что, пробив листву,Гудя, уходит в землюНа полметра.Я видел мир,Где черная водаИз мелких лужиц и канав

Целебна,Где в небо звездноеВзлетают городаИ к сапогамЛожатся слоем щебня.Сейчас висит он,Стихший до утра,Какой-то незнакомо-оробелый,В дрожащей кайлеУ конца пера,Безмолвной ночью,Над бумагойБелой.

1951

«Спит сержант на концерте…»

Спит сержант на концерте,Упав на барьер головой.…Там актеры как чертиПо сцене бегут круговой.В тонких юбочках феиТам ножками бьют на лету.

Знатоки, корифеи,Ценители в первом ряду…Спит сержант на концерте.(Он топал по вмятинам шпал!..)Захотелось до смертиУснуть… Головою упал.Гуд все глуше и глуше.А вот и последний хлопок.И гигантские лужиСтоят у гигантских сапог.Спит сержант на концерте.(Дороги вовсю развезло!..)Как спалось мне под Верди!Как было тогда мне тепло!

1966

Двадцать пятого года рожденья

Вчера мы писали диктанты,Чертили на досках круги,А утром уже интендантыНам выдали сапоги.

В широкой армейской шинелиМы ростом казались малы,Мы песни заливисто пели,Скребли, провинившись, полы.Когда же, идя на ученья,Мы путали ногу подчас:— Двадцать пятого года рожденья! —С усмешкой кивали на нас.Но фронт наступил!     Мы мужалиВ сражениях день ото дня,С соседом до битвы сдружаясь,Друзей после битв хороня.Орудия, танки, повозкиГремели по городам,И пели по-чешски и польскиВеселые девушки нам.А в час, когда звезды студены,Над онемевшей рекойНемецкие аккордеоныРыдали рязанской тоской…

1946

«…С правого берега…» (А. Чуянов)

…С правого берега привезли группу раненых. Один из них, бородатый, с забинтованной головой, обратился к бойцам с просьбой дать закурить. Ему протянули несколько кисетов с махоркой. Кто-то поинтересовался:

— Что там в городе делается?

— Да сам черт не разберет. Видишь? — Раненый хмуро показал рукой в сторону Волги. — Весь город в огне. Немец забрался на Мамаев курган, туго нашим приходится. Все горит: дома, заводы, земля, металл плавится…

— А люди?

— Люди? Стоят!..

(Из воспоминаний члена Военного совета Сталинградского фронта А. Чуянова)

«…Пехотинцы на переднем крае…» (И. Людников)

… Пехотинцы на переднем крае не раз добрым словом вспоминали пушкарей, минометчиков, и теперь я имел возможность лично поблагодарить мастеров меткого огня. От батареи к батарее сопровождал меня командир артиллерийского полка майор Соколов. Перед выстроившимся расчетом одного из орудий майор остановился, скомандовал:

— Федоровы, ко мне!

Не торопясь, но широким шагом подошли к нам два рослых артиллериста — молодой и уже в летах.

— Командир орудия сержант Федоров Петр явился по вашему приказанию! — доложил младший.

— Заряжающий ефрейтор Федоров Василий! — представился старший.

Майор Соколов не без гордости пояснил:

— Отец и сын. Сын командует, отец подчиняется.

И тут, к досаде майора, получился конфуз. Старший Федоров, косясь на сына, стал жаловаться:

— Служба службой, но уж больно суров сержант. Со всех один спрос, а с меня вдвойне. Кому и втерпеж, а мне — никак…

— А кто командовал в бою, за который награду получаете? — спросил я заряжающего.

— Сын командовал, сержант Федоров Петр…