Структура и динамика психического

224 Психологии еще предстоит изобрести свой собственный язык. Когда я пришел к тому, что назвал типы, полученные мною эмпирически, установками, я воспринял проблему, связанную с языком, как величайшую помеху. Мне предстояло – хотел я того или нет – установить определенные понятийные границы и привнести в данную область имена, которые, насколько это возможно, происходили бы из обыденного языка. Поступив таким образом, я подверг себя неизбежной опасности, о которой я уже упоминал, – общему предубеждению, будто имя объясняет сам предмет. И хотя это, несомненно, остаток древней веры в магию слов, все же опять возникло недоразумение, – я постоянно слышал возражения: «Но ведь чувство – это же нечто совершенно иное».

225 Я упомянул это, кажущееся тривиальным обстоятельство только потому, что оно, именно в силу своей тривиальности, представляет собой одно из основных препятствий для психологической исследовательской работы. Психология, как самая юная из всех наук, все еще обладает средневековым менталитетом, когда никакого различия между словами и вещами не делается. Я полагаю, что на этих трудностях необходимо специально акцентировать внимание, чтобы показать широкой научной общественности очевидную неадекватность такого подхода, а заодно и своеобразие психологического исследования.

226 Типологический метод позволяет сконструировать то, что приятно назвать «естественными» классификациями (правда, еще более естественным является отсутствие классификаций), имеющими величайшую эвристическую ценность постольку, поскольку они собирают воедино всех тех индивидов, которые характеризуются общими внешними признаками или общими психическими установками, и тем самым подводят нас к более детальному наблюдению и изысканию. Изучение конституции дает психологу чрезвычайно ценный критерий, с помощью которого он может элиминировать органический фактор при исследовании психических ситуаций и состояний или учесть его в своих вычислениях.

227 Это одна из самых важных точек, где чистая психология входит в противоречие с переменной Х, представленной органической точкой зрения. Однако эта точка далеко не единственная. Существует еще один факт, который прежде не принимался во внимание при изучении конституции. А именно то, что психический процесс не начинается с отметки в индивидуальном сознании в качестве чего-то абсолютно нового – напротив, он есть повторение функций, отработанных веками и наследуемых в структуре мозга. Психические процессы предшествуют сознанию, сопровождают и переживают его. Сознание – это интервал в непрерывном психическом процессе, вероятно, даже своего рода его апогей, сопряженный с особой физиологической нагрузкой, поэтому и исчезающий с некоторой периодичностью в течение дня. Психический процесс, лежащий в основе сознания, представляется нам самим собой разумеющимся, автоматическим по своей природе, приходящим неведомо «откуда» и протекающим неизвестно «куда». Мы знаем только, что сама нервная система и, в особенности, ее центры обусловливают выражение определенной психической функции, и что унаследованные структуры в каждом новом индивиде начинают бесперебойно функционировать именно так, как они это всегда делали. И только самые пики этой деятельности проявляются в нашем сознании, которое периодически затухает. Но как бы ни были бесконечны вариации индивидуального сознания, стержневой каркас бессознательного психического остается неизменным и единообразным. Как только удается понять природу бессознательных процессов, обнаруживается, что они на удивление идентичны по своей форме, несмотря на то, что их выражения, будучи опосредованными индивидуальным сознанием, могут быть чрезвычайно многообразными. На этой фундаментальной однородности бессознательного психического зиждется возможность понимания между людьми – возможность, которая сохраняется, несмотря на все различия индивидуального сознания.