Ступая за Край

Повернув за высокий остроконечный камень, что устремлялся в небо, как изваяние неизвестного бога, Эвиси увидела глубокую расщелину на пути своём. И мужчину, в удобной одежде простого кроя, в рубашке из тонкой ткани тёмно-синего цвета и такого же цвета удобных сапогах. Штаны были серого цвета, и пояс яркими, разноцветными лентами свисал сбоку.

Эвиси разглядывала этот пояс из тысячи шёлковых ярких нитей и думала о том, что никогда прежде не видела настолько яркого шёлка и такого хитроумного плетения.

— Нравится? — Эвиси видела широкую улыбку молодого воина и искрящиеся глаза Харина.

— Думаю, где ты украл такой пояс, Харин, — ответила Эвиси.

— На базаре, — просто ответил воин. — Теперь подай мне руку, я бы легко перенёс тебя, но надо соблюсти традиции, хотя по мне, это глупость!

Эвиси подошла к расщелине и протянула руку Харину.

— Просто сделай шаг, не смотри вниз и не бойся.

— Я не боюсь, — просто ответила Эвиси, — а вот тебе следует бояться, — когда оказалась на одной стороне с воином. — Тебе следует опасаться меня, глупый воин! Что делаешь ты тут, в горах этих, похваляясь ярким поясом, как юная дева, когда Сеилна осталась во дворце Меланмира! Она и ваш ребёнок! Я прикажу тебя пороть, нет, я сама тебя буду пороть, и в завершение — отрежу тебе уши, гадкий маленький дух!

— Эй, эй, Эвиси, разве ты не должна сейчас быть растерянной или напуганной, плакать, как это и подобает?

— Сначала я отрежу тебе уши, а потом буду плакать. — Эвиси приподняла платье, не смущаясь воина перед ней, и достала нож для метания. — Говори, несчастный, что делаешь ты здесь, и как ты посмел оставить жену свою и младенца?! — гнев обрушился на Эвиси, и злость снедала её. Вспоминала она лицо служанки своей и потускневшие глаза её, что больше не сверкали счастьем, и не могла совладать с собой и злостью своей. — Говори!

— Лучше скажи ей, друг мой, — Эвиси замерла.

Тело её застыло, как и сердце. И дыхание.

Медленно поворачивалась она на голос, зная, кого увидит там.

Гелан.

Это был её Гелан. Не Наследник Тарвирлион, не будущий Император Морахейма, а воин Гелан.

— Как давно я не видел твоих удивительных глаз, моя Королева, как меняют они цвет свой… ты в гневе, моя Королева?

— Да, — проговорила Эвиси, забыв, на кого же гневалось сердце её, и за какой проступок.

— Харин был сильно ранен, Эвиси, полумёртвого его доставили в деревушку у подножия горы со стороны Морахейма, всего несколько дней, как он сидит в седле, и если он улыбается, это не значит, что боль и слабость не терзает тело его прямо сейчас. Он заберёт Сеилну и сына своего, поверь мне.

— Если боль терзает тело его, что он делает здесь, тут ещё далеко до равнины, и путь тяжёл для ослабленного человека.

— Эвиси, кто-то должен был встретить тебя, достаточно того, какой путь ты прошла одна, сердце моё чуть не остановилось, зная, что ты пробираешься горной тропой одна. Но тут, в этом месте, тебя уже могли встретить воины мои, и Харин решил, что это будет он, чтобы ты не испугалась, увидев незнакомого тебе воина.

— Харин? Твои воины? А что ты делаешь в этом месте, воин?

— Простит ли меня моя Королева, я не мог больше ждать и нарушил традицию, я должен был встретить тебя на своей земле, на землях Морахейма, горы же в этом месте принадлежат богам и себе, но сердце моё и дух не в силах были больше ждать.

— Ты не нарушил традиции, сын мой, — Эвиси узнала в подходящем человеке самого Элтелилора, Императора Морахейма, был он высок, сед, но плечи и голову держал прямо, взгляд его был цепкий и пронзительный, словно многие тайны открыты ему. — Ты — Наследник Тарвирлион, сын Элтелилора, Императора Морахейма, там, где ступила нога твоя — твоя земля.

Голова Эвиси вдруг закружилась, словно кто-то дёрнул каменные плиты под ногами её, дыхания стало не хватать, руки её словно налились тяжестью, а грудь сдавило.

— Что ты стоишь, как каменный болванчик, сын мой, твоя жена ждёт младенца твоего, и она бледна, словно сам Хьёрд предстал перед ней, ты ждёшь, когда сознание покинет тело её, и она упадёт без сил?!

— Эвиси! — Эвиси почувствовала, как руки Гелана подхватывают её, и было это волшебно, словно тёплые воды омывали тело её, а лучшие служанки втирали в кожу её снадобья, это было слаще сна перед рассветом и сахарней любой из сластей. Она зажмурила глаза и попыталась вдохнуть воздух, но это плохо получалось у неё. Слышала она, как Элтелилор произнёс.

— Пойдём, Харин, оставим их вдвоём.

И потом воздух она вдыхала с губ Гелана, дыша им самим и растворяясь в нём и памяти своей. Когда же Гелан положил ладонь свою на живот Эвиси, младенец внутри живота приветствовал отца своего под замирание сердца Эвиси.

И было это мучительно сладко и радостно.

Морахейм не сильно отличался от Теренсии. Гора, с которой сошла Эвиси за руку с Геланом, была более покатой, более удобной для прохода, чем вход на перевал со стороны Теренсии. Несколько раз они останавливались и смотрели на виды, что расстилались перед ногами их. На зелёные луга и пастбища на них, на деревеньки, и слышали звук ручья и перезвон колокольчиков коров, что паслись вдали.