Ступая за Край

Морахейм обширен, и армия его сильна, мы можем поработить любое из известных нам государств и земель, но всем богата земля эта, и нет нужды расширять владения её и проливать бессмысленную кровь, как моих подданных, так и чужих. Чтобы избавить сына моего от соблазна, я попросил брата твоего Аралана отправить тебя с мужем своим во владения его и твои, сами же мы оставались во дворце Горотеона ещё долго, чтобы лично укрепить союз наш, обговорить торговые и морские пути, да и дочь моя Эльиинг радовала сердце моё. Тарвирлион вникал в дела государственные, я полагал, что он рос бедным малообразованным воином, но многие знания оказались подвластны ему, как и умения, но тоска снедала сердце его и разум.

Аралан, брат твой, разумный юноша. Порой злость охватывает дух Аралана, злость такой силы, что не в силах он совладать с нею, но всё приходит с возрастом и сединами… Ему важно счастье твоё, девочка, как и отцу твоему. Не будет большой беды, если ты перейдёшь невысокую гору и окажешься на землях Морахейма, говорил я Аралану и матери твоей Царице, думаю, она донесёт новость эту до мужа своего быстрее… и так, что согласиться он с доводами её, — Элтелилор улыбнулся, — женщины имеют власти больше, чем ведают они.

Вернувшись в Земли свои, я связался с Меланмиром, когда-то мы с его отцом были дружны, и знаю я его с младенчества. Нет тайн в сердце его, что не подвластны мне, он рос на моих глазах, как сын мой. Он любит тебя, Эвиси, но как брат или отец, хотя по возрасту не может быть им, он не мог отказаться от тебя, провести этот ритуал, ведь в ваших и его краях этот позор для женщины страшнее смерти, но в наших нет такого понятия, даже само слово не имеет перевода. Муж не может отказаться от жены своей, никогда, до конца дней своих и её. А значит тут, в Морахейме, этот позор будет неизвестен тебе… Никто из подданных твоих даже не поймёт, что случилось в прошлой жизни твоей. Он просил время, чтобы убедиться, что сердце твоё и разум не смогут смириться с жизнью во дворце его, в роли Королевы и жены его, и это было правильно. Молодость горяча в сердечных делах, любовь проходит стремительно, часто даже не оставляя следа в сердцах, но твоя любовь и любовь сына моего, рождённая вне законов Земель наших, вопреки традициям и требованиям богов — жива, а значит — место твоё рядом с мужем твоим, с которым ты обменялась браслетами.

Меланмир отказался от тебя, как требуют его законы, сюда же ты спустилась, как требуют законы наши, и ступила на землю Морахейма, как жена Наследника Тарвирлиона. Знаю, ты задаёшься вопросом, почему же сам Тарвирлион не сделал этого или любого другого действия, я отвечу тебе. Я, своей властью, не давал ему. Молодости свойственно слушать сердце своё, а не разум. Когда-то и я был таким, и плата оказалась слишком высока. Я совершил ошибку, глупость, которую возможно совершить только по молодости своей и горячности, и жена моя, будучи столь же молодой и горячей, отправилась с сыном моим на побережье, откуда была она родом. Море всегда успокаивало её, дарило силы и мудрость. Я был слишком самоуверен и, когда в спешке покидал дворец, не оставил с ней стражу, лишь то количество, которое необходимо в стенах дворца, а она была слишком горяча, чтобы смириться с этим. Забрав с собой сына и взяв минимум охраны, она двинулась в путь, чем это закончилось, тебе известно. Слава Хьёрду, сын наш Тарвирлион жив и вернулся ко мне, но нет силы на земле этой, что вернёт мне жену мою или годы, что считал я Тарвирлиона мёртвым. Воины мои и ищейки обошли всю округу, были они и в Провинции за горами, но там случился мятеж, и хаос творился в ней… Опасаясь подобной судьбы для сына моего, я сам вёл разговоры и обходил некоторые из законов.

— Не сложно обойти некоторые законы, когда за спиной могущественная армия, — Эвиси лукаво улыбнулась.

— Сын мой сделал хороший выбор, ты мыслишь как Королева Морахейма, девочка.

Город, в который въехали воины, сопровождавшие самого Элтелилора и Наследника его Тарвирлиона с женой своей, был многолюдным и шумным. Ехавший впереди глашатай кричал что-то, и народ расступался, пропуская конницу, все застывали в поклоне, но не в глубоком. Когда же проезжали огромную базарную площадь, переходящую в несколько таких же, люди расступались, но те торговцы, что вели торг свой, не прекращали его, а некоторые зазывали посмотреть их товары самого Элтелилора и Тарвирлиона или воинов их.