Судьба животных. О лошадях, апокалипсисе и живописи как пророчестве

По-немецки «духовное» — это прилагательное geistig, производное от существительного Geist. По смыслу и разным его оттенкам слова «дух» и Geist во многом пересекаются. Однако у слова Geist есть одно такое значение, которое у нас в слове «дух» выражено слабее. Это значение «ум». Не «мозг», а именно «ум». Если картину вроде как нужно постичь, разглядеть каким-то вот geistig, то есть духовным, образом, то эту картину не только и не столько видят глазами, сколько вбирают ее духом и умом. То, что лошадь нарисована синей, меньше всего означает, что лошади — они буквально синие.

Но это и не заявление, что «все есть абсурд». Марк и Кандинский отнюдь не считали, что играются с цветом или шокируют наши органы чувств, просто чтобы шокировать. На картины Франца Марка глядят не затем, чтобы получить визуальную информацию о природном обличье коров или лошадей. К картинам идут не за сведениями об анатомии животных. К картинам идут, чтобы пережить некий опыт, который начинается с глаз, но ими не ограничен. И предполагается, что этот опыт — он прежде всего geistig. Короче, при помощи живописи Марк хотел показать нам что-то более глубокое насчет мира животных, мира живых существ вообще, чем то, что мы видим обычно. Он пытался использовать поверхность картины — пигментированные цвета, размазанные по плоской поверхности, — чтобы заглянуть глубже, оставить видимое далеко позади. Он использовал плоскость как проводник глубины, чтобы пробиться к корням.

Марк рисовал лошадей синими потому, что синий цвет заключает в себе определенную силу, своего рода вибрацию. Присущая синему «сила цвета», если это можно так назвать, была для Марка как бы врожденным качеством этого цвета вообще. Иначе говоря, Франц Марк полагал, будто синий насыщен духовными свойствами, то есть свойствами geistig. Ум, Дух, der Geist цепляется за geistig качество синего цвета и, так сказать, схватывает саму «сущность» синести, транслируя это сущностное качество — качество «холодной силы» — и увязывая эту холодную силу с внутренней природой, не-данной-в-непосредственной-очевидности и сокрытой где-то внутри лошадиной сущностью, так что лошади живут в своем мире и затем проявляют — просто своим бытийствованием в качестве лошадей — холодную силу, которая делает лошадей лошадьми.

Для Франца Марка лошадиная синесть — не визуальная истина о лошадях, а, скорее, истина глубинная и подлинная — критически значимая истина о том, что несет в мир лошадиность как таковая. Что своими картинами говорит Марк, что своими картинами он показывает — так это то, что вам не понять лошадей без понимания их сущностной синести. К слову, это не значит, что лошадей можно понять только через их синесть. Иногда Марк писал их красными или желтыми. Эти цвета отсылают и к другим истинам про лошадей и вообще лошадиность. Однако, рисуя синюю лошадь, можно показать глубинную связь лошадей с той холодной силой, которая имеет сущностное значение в одном из аспектов того, что значит быть лошадью. Поскольку же лошади обладают тем особенным качеством, что они — древние, могучие и полезные, но также гордые и чувствительные создания, поскольку у них особая стать, копыта бьют землю, а гривы развеваются на ветру — Марку кажется очевидным, что такие-то существа излучают своего рода глубинную, сущностную и корневую синесть, которую невозможно «увидеть» в качестве таковой, но нетрудно «познать» движениями ума и духа — движением Geist.

VIII. Букинистический в Филадельфии. Встреча со странным мужчиной — может быть, ангелом (или демоном). Он знакомит нас с одной книжкой. Из-за этой книжки на горизонте нарисовался Д. Г. Лоуренс — и это проблема

С тех пор, как я увлекся — можно даже сказать, стал одержим — картиной Франца Марка, известной как «Судьба животных», прошло несколько лет; я оказался в дивном и угнетающем городе Филадельфия — и, роясь на полках букинистической лавки, случайно наткнулся на одну книжку. Мое внимание привлекла обложка. Там была цветная репродукция «Судьбы животных» и дальше название: «В созерцании Апокалипсиса: живопись Франца Марка и немецкий экспрессионизм». Автор книжки — некий исследователь по имени Фредерик С. Левин. Вышла она в Icon Editions, тогда это был импринт издательства Harper & Row.

Собираясь ее купить, я принес книжку владельцу букинистической лавочки в филадельфийском закоулке; тот на мгновение поднял глаза от блокнота, куда столбцом выписывал цифры. Он одарил меня взглядом поверх очков (его глаза были почти не видны за оправой) и торжественно кивнул. Мы не обменялись ни единым словом. От его жеста прямо-таки веяло торжественностью. Был ли тот человек пророком или же ангелом? Без понятия. Заметил ли он, что за книгу я покупаю? Тоже без понятия. Существовал ли вообще тот книжный? Пожалуй.