Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

— Тогда пойдём, — произнёс он низким голосом, в котором звучало обещание.

Обратный путь к кораблю я проделала в состоянии лёгкого головокружения. Каждый его взгляд, каждый случайный жест — всё заставляло кровь быстрее бежать по венам. Когда его пальцы невзначай касались моей талии, чтобы поддержать на неровной тропинке, по спине пробегали горячие мурашки. А когда он наклонился, чтобы поправить прядь моих волос, его губы едва коснулись виска, и этого лёгкого прикосновения хватило, чтобы всё внутри сжалось от желания.

Лиафрит под моей кожей отзывался на каждое его движение, создавая едва заметное серебристое сияние, которое невозможно было скрыть. Но к моему облегчению, он тоже не оставался равнодушным — его собственный лиафрит пульсировал яркими всполохами по рукам и шее, выдавая возбуждение.

Когда дверь нашего домика наконец закрылась за нами, отрезав нас от внешнего мира, он в один миг прижал меня к стене. Его губы нашли мои в жгучем поцелуе, лишённом всякой нерешительности. Одна его рука впилась в моё бедро, поднимая край платья, а другая скользнула по спине, обнажая кожу.

— Я просто схожу с ума, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то первобытное, дикое, заставляющее дрожать.

Я не стала спорить, сама уже потеряв рассудок от желания. Всё, чего я хотела в этот момент — это ощутить его ближе, раствориться в этом огне, который разгорался между нами всё сильнее.

Его губы были горячими, влажными, жадными — обжигающими, как огонь, и в то же время невероятно нежными. Он целовал меня так, будто хотел впитать в себя каждый мой вздох, каждый стон, каждый трепет моего тела — и я отвечала ему с той же страстью, запуская пальцы в его густые волосы, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между моих пальцев. Его язык скользнул по моей нижней губе, влажный и настойчивый, требуя входа, и я разрешила, позволив ему погрузиться глубже, слиться со мной в этом влажном, жгучем танце, где наши дыхания смешивались. Он отстранился лишь затем, чтобы опустить голову к моей шее, оставляя поцелуи, легкие укусы, от которых по коже бежали мурашки, а внутри разливалось сладкое, томное тепло.

Его губы скользили ниже — к ключице, задерживаясь на мгновение, чтобы провести кончиком языка по чувствительной ямочке у основания горла, затем под ткань платья, к груди, к соскам, уже набухшим от желания, твердым и чутким к каждому прикосновению. Он изучал их, словно хотел запомнить каждый отклик моего тела. Сначала кончиком языка, медленно, почти лениво, будто пробуя на вкус, наслаждаясь. Затем захватил один полностью, губы плотно сомкнулись вокруг, и я выгнулась, впившись пальцами в его плечи, чувствуя под ними напряженные мышцы.

— Афгард... — его имя сорвалось с моих губ стоном, когда он заменил ласки языком на легкие пощипывания зубами, заставляя меня дрожать между жгучей болью и сладким удовольствием.

Он усмехнулся, его горячее дыхание обжигало кожу, а низкий, хриплый смешок заставил мое сердце бешено колотиться.

— Ты безумно сладкая... — прошептал он, и в его голосе звучало что-то хищное, голодное, прежде чем он переключился на другой сосок, лаская его уже жестче, увереннее, заставляя меня терять рассудок от каждого движения его губ и языка.

Я чувствовала, как его руки скользят по моим бокам, вниз, к бедрам, сжимая их с такой силой, что на коже оставались следы от пальцев — и мне хотелось, чтобы они остались, чтобы завтра я могла видеть, трогать их, вспоминая этот момент.

— Я хочу слышать, как ты сходишь с ума, — прошептал он, и его слова как раскаленный уголь, прожгли меня до глубины души.

И я сходила. С каждым прикосновением, каждым взглядом, каждым шепотом его голоса. Его губы не спешили покидать мою грудь, но я почувствовала, как его пальцы скользят вниз, по животу, к краю платья. Один жесткий взмах руки — и подол задрался, обнажая бедра, дрожащие от предвкушения. Его пальцы провели по внутренней стороне, оставляя за собой след огня, и я закусила губу, когда он нашел резинку трусиков.

— Такие ненужные... — прошептал он, и в его голосе звучала темная, манящая усмешка.

Он аккуратно снял трусики, и помогла ему, поднимая то одну дрожащую ногу, то вторую. Почувствовала, как прохладный воздух касается моей горячей, уже влажной кожи. Он не дал мне времени смутиться, не позволил застесняться. Его ладони легли на мои бедра, раздвигая их шире, а горячее дыхание обожгло нежную кожу внутренней стороны.

— Афгард... — мое дыхание прервалось, когда его язык провел долгий, медленный путь от самого низа, вверх, к самому чувствительному месту.

Он не торопился, словно хотел запомнить каждый мой вздох, каждый стон. Сначала просто легкие, едва ощутимые касания кончиком языка — будто пробуя, исследуя. Потом шире, увереннее, обжигающе влажно. Я вцепилась в комод рядом, когда он нашел тот маленький, трепещущий бугорок и начал водить вокруг него круги — сначала медленно, затем быстрее, настойчивее.

— Да... вот так... — мой голос звучал хрипло, срываясь на высоких нотах, когда он добавил пальцы.