Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Лиафрит плясал на нашей коже, соединяя нас ещё сильнее. Я чувствовала его — каждую эмоцию, дрожь его тела, и это сводило с ума.

— Я не... не могу... — я задыхалась, ногти впивались в его спину.

— Можешь, — он захватил мои губы в поцелуй, одновременно меняя угол, и я взвыла, когда он попал туда, где пульсировало удовольствие.

Он довёл меня до второго оргазма. Затем сновазачароваллиафрит во мне подчиняя своей воле, усиливая ощущения. Я содрогнулась, ощутив третью волну, бессильно задрожав под мужем. Только тогда он позволил себе кончить, вонзившись в меня в последний раз с глухим рыком.

Мы лежали, сплетённые, пока дыхание не успокоилось. Он не отпускал меня, даже когда волны стали накрывать наши ноги.

— Ты... — он поцеловал мой лоб, — мое самое большое и единственное счастье.

Я рассмеялась, слабо толкнув его плечо.

— Не надо так. Поводов для счастья может быть больше, чем просто я.

— Нет, — он ухмыльнулся. — Ну, может когда в нашей семье появятся дети.

Он замер, словно испугавшись своих слов. Но я прижалась к нему плотнее, и прошептала ему на ухо:

— Обязательно. Когда я немножко освоюсь и у нас появится свой дом.

Его губы снова нашли мои, а тела соединились, еще не раз доставляя друг другу удовольствие.

Глава 96. Договор

Ближе к ужину мы с Лейвиром переместились в дом. После общего душа я накинула на тело короткий шелковый халат, едва прикрывающий бедра, и сразу почувствовала на себе горячий взгляд Лейвира. Он сидел у камина, развалившись на подушках, и его фиолетовые глаза сверкали, как аметисты в огненном свете.

— Что у тебя за способность такая? — спросила я, подходя ближе и опускаясь рядом с ним. — Управлять лиафритом во мне? Он как завороженный делает то, что ты хочешь.

Лейвир довольно хмыкнул, его пальцы скользнули по моей коже, заставляя мурашки пробежать по всему телу. Тонкие серебристые линии лиафрита тут же ожили, пульсируя в такт его прикосновениям, тянулись к нему, как послушные змейки, обвивая его запястья.

Я вздрогнула, когда его рука медленно, почти неспеша, опустилась ниже, скользнула под шелк халата и коснулась самого чувствительного места. Его пальцы были теплыми и уверенными, уже знающими, где и как надавить, чтобы заставить меня застонать.

— Лейвир… — прошептала я, но он уже управлял лиафритом во мне, направляя его туда, где пульсировало желание. Волна удовольствия разлилась жаром по всему телу, накрыла с такой силой, что я резко выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.

— Ты чувствуешь это? — его голос звучал низко, хрипло от возбуждения.

Я не могла ответить — только кивнула, чувствуя, как лиафрит внутри меня подчиняется ему, усиливая каждое прикосновение.

Он держал меня в объятиях, крепко прижимая к своей груди, пока я приходила в себя, содрогаясь от остаточных волн удовольствия.

— Вот я об этом, — выдохнула я, прижимаясь к нему.

— Я уже очень давно изучаю лиафрит, — объяснил он, его голос звучал глубже, чем обычно. — Говорил же в туннелях, что это одно из моих исследований. Я могу чувствовать и управлять им не только в своем теле.

— Значит, ты тренировался на других девушках, — осторожно предположила я, хотя давно догадывалась об этом.

Лейвир напрягся, и я сразу поняла, что он воспринял мои слова не так.

— Просто я очень любопытен, — пробормотал он. — Но те девушки в прошлом. Я не обидел тебя?

В его глазах читалось беспокойство, и я не смогла сдержать улыбки.

— Мне нравятся любопытные мужчины. И я не ревную к прошлому. Я понимаю, что у каждого из вас была своя жизнь до меня.

— Откуда ты такая взялась? — он рассмеялся, с любовью глядя на меня, и его тело наконец расслабилось.

— С Земли, — ответила я, смеясь от его нежных прикосновений, но затем решила задать вопрос, который давно меня волновал. — Можешь рассказать мне, как всё устроено в вашем обществе? Эти отношения между мужчинами и женщинами… Они же кажутся такими… неравными. Вот даже Атиша изгнали просто за то, что он отказался от невесты у алтаря.

Лейвир задумался на мгновение, его фиолетовые глаза стали серьёзнее. Он развернул меня к себе лицом, приобнимая за талию.

— Законы не идеальны, — начал он, — но они меняются. Медленно, но верно. И во многом благодаря имирам и тем женщинам, которые выступают за равные права. Видишь ли, долгое время адаронкам многое прощалось. Они чувствовали вседозволенность, и это была ошибка. Ошибка, за которую расплачивались мужчины.

Он замолчал, будто подбирая слова, а затем продолжил, голос его стал тише, но твёрже:

— Всё изменилось после одного случая. Одна адаронка… в приступе ярости приказала своим первым мужьям убить нескольких мужчин из своего гарема. Они подчинились — не потому что хотели, а потому что не могли ослушаться. А потом… — он сжал мою руку чуть сильнее, — потом она избавилась от собственного нерождённого ребёнка. Просто, потому что он был… нежеланным.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Боги… — прошептала я, не в силах представить, как такое вообще возможно.

Эти женщины ведь почти и не воспитывают своих детей. Только девочек. Все делают мужчины. Мне мои вот, даже готовить запрещают.