Свет и мрак Иосифа Сталина. Психологический портрет

Во время Великой Отечественной войны отношение Сталина к религии неожиданно резко изменилось. 4 сентября 1943 года он пригласил на совещание в Кремль представителей православной церкви: московского митрополита Сергия (Старгородского), ленинградского архиерея Алексия (Симанского) и митрополита Украины Николая (Ярушевича). Сталин поблагодарил их за патриотизм, за моральную поддержку советского народа. Зачитал благодарственные письма с фронта, поинтересовался нуждами церкви (из воспоминаний митрополита Иоанна). Митрополит Сергий обратился к Сталину с просьбой освободить из заточения священников и разрешить им «беспрепятственно совершать богослужение в церквях». Вскоре все священнослужители, оставшиеся к тому времени в живых, были освобождены из мест заключения.

Все пожелания священнослужителей были учтены. В Советском Союзе оставались действующими 150 храмов (по другим данным – 400). После совещания в Кремле храмы стали открываться один за другим, и за короткое время их открылось уже 22 тысячи.

Был решен вопрос о подготовке новых священников, о возобновлении работы Священного синода, об открытии духовной академии и семинарии. Для православных людей особенно важен был вопрос о возобновлении патриаршества. Патриархом, престол которого пустовал 18 лет, был избран митрополит московский Сергий. Гонения на церковь прекратились. Митрополит Иоанн в статье «Самодержавие духа» писал: «Церковь выстояла. В беспримерной по своему размаху и ожесточению войне с православием богоборцы вынуждены были отступить». Колокола зазвонили в России только после войны – 21 апреля 1946 года.

Контрасты и перегибы коснулись и коллективизации – «преобразования мелких единоличных крестьянских хозяйств в крупные общественные социалистические хозяйства (колхозы) путем кооперирования» (Толковый словарь русского языка, 2005). С большими трудностями вводилась новая форма хозяйствования, может быть потому, что проводилась она грубо и даже бесчеловечно. У сельских жителей отнимали все, что они приобрели за свою жизнь. Началось, как говорили тогда, «раскулачивание». «Кулаками» называли тех, у кого было свое небольшое хозяйство. Члены специально избранной комиссии заходили в каждый двор и изымали все, что было можно. По воспоминаниям моей бабушки (она умерла в 106 лет), оставшейся после гибели мужа во время Первой мировой войны в 1914 году с пятью детьми, ее тоже «раскулачили» – взяли быков, лошадь, повозку, борону, плуг. Ей оставили только лопату и тяпку, и она была рада, что хоть эти орудия труда не забрали.

То же самое было со всеми сельскими жителями. У них из погребов вынесли все запасы продуктов, которые пошли на обеспечение городского населения. Беды добавил крестьянам неурожай в начале 30-х годов. После этого начался страшный голод 1932–1933 годов. Люди умирали целыми семьями. Из сел люди стали уходить в города, где рабочие получали зарплату и паек, которых лишены были сельские жители. В городах была введена карточная система, сначала на хлеб, затем на остальные продукты, а в селах даже карточек не было.

Но через несколько лет после начала коллективизации началось обратное явление – новое «чудо», уже положительное. Колхозы стали превращаться в крупные сельские организации. В каждом колхозе появились специализированные заведения – птицефермы, свинофермы, конефермы, овчарни (кошары с отарами овец и коз), коровники, пасеки, бахчи, колхозные сады, комбайны, трактора и грузовые машины. Буквально на глазах колхозы стали снабжать продуктами не только своих сельских жителей – колхозников, но и городское население. Люди стали, как говорили тогда, «зажиточными».

Но это были трудоспособные люди, которые работали в колхозах. Инвалиды детства и беспомощные старики, отдавшие в колхозы все свое хозяйство, не получали никакого пособия от колхоза. Себя обеспечивали только тем, что выращивали на своих огородах. Им разрешалось иметь одну корову (теленка отбирало государство) и мелких домашних животных (коз, овец, свиней), а также птицу. Независимо от возраста и состояния здоровья сельские жители должны были сдавать государству молоко, яйца, мясо (теленка). Моя 80-летняя бабушка, как и другие старики, имевшие хозяйство, носила каждый день молоко на молочный пункт.