Свет Преображения. Записки провинциального священника

Родится сын на земле, наделенный блестящим умом и многими талантами, но, уязвленный в детскую пору, возгорится он злобою и жаждою мести. И заключит он союз с диаволом, и тот подвигнет его восстать против Бога и установленного Им миропорядка. Соблазнит сей человек, а вернее, диаволочеловек великое множество людей словами о добре и справедливости, украденными у Христа. Но пообещает он им дать все это, а также блага несметные уже в этой жизни, теперь же, немедленно. «Для этого, – скажет он, – от вас потребуется самая малость. Следуйте заповеди моей, совсем для вас необременительной. Если Иисус сказал: «Не убивай», то я вам позволяю убивать. Если Иисус сказал: «Не прелюбодействуй», то я вас освобождаю от этого запрета. Я разрешаю вам грабить и лжесвидетельствовать, не почитать мать и отца, брата и сестру и ненавидеть ближних лютою ненавистью. Вы должны любить только меня и верить только мне. Любое преступление, совершенное ради меня, есть не преступление, а подвиг, и вам сторицей воздастся за это».

Восстанут и последуют за ним, как за мессией, сто племен и народов. Царь Земли сей, подобно Агнцу, предан будет на заклание, и диаволочеловек воссядет на троне. Будут курить ему фимиам и как земному богу сооружать языческие капища, поклоняясь идолам его. Воздвигнет он гонения на христиан, каких не было и при царях Рима. Будут ненавидеть и убивать за одно имя Христово. Божии храмы и монастыри подвергнет он разрушению. Тьмы и тьмы подвижников примут мученический венец.

Смотрите, говорит Христос, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть. Но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ и будут глады, моры и землетрясения. И мерзость запустения будет повсюду.

Немногим праведникам удастся избежать Голгофы, скрываясь в пустыне, горах и катакомбах. Туда унесут они с собой священные предметы, книги и иконы. И будут молиться они так, как, по греховности нашей, не способны молиться мы с вами, братия. И по их молитве рухнет царство диаволочеловека, оно развалится само собой, исчезнет как призрак, как исчадие ада.

После этого мир на какое-то время установится на Земле. Однако по попущению Божию настанут затем времена еще более страшные. Теперь уже не диаволочеловек, не антихрист, не предтеча диавола, а сам сатана введет людей в соблазн магическими силами. Он научит их чародействовать, летать и погружаться в пучину морей. Он даст людям невероятное могущество. Диавол внушит им мысль, что с помощью магических формул они смогут достичь бессмертия и стать богами, и они поверят в это и опять отрекутся от Бога. Теперь не будет гонений на христиан, они будут вызывать лишь насмешки, и их останется совсем немного. «Зачем нам Бог, – скажут им, – если мы сами боги, зачем нам молитва, если у нас есть магические формулы!» Кичась своим могуществом, люди не заметят, как станут рабами этого могущества, рабами необъятных машин и сатанинских сил, ведущих дурацкую, бестолковую, губительную игру, ибо диавол ни на что иное не способен. И не сдержать уже будет этого сатанинского разгула. Вызванный из недр земли адский пламень испепелит ее.

Но это не будет конец, братия. Будет новое небо и новая Земля, которые созидает Бог-Творец и которые мы созидаем вместе с Богом, творя молитву, возводя храмы, создавая иконы и книги, совершая благие дела. Этот новый мир недоступен для диавола. Это Царство Божие. Оно вечно и несокрушимо. Аминь».

Нового подъема Сарский Преображенский монастырь достигает при игумене Феоктисте. Но это уже был другой подъем. Если Филофей проповедовал нестяжательство и все свое внимание уделял духовной стороне монастырской жизни, то Феоктист, сторонник традиции Иосифа Волоцкого, был «стяжателем», то есть, продолжая заботиться о духовности, о молитвенном подвиге – а иначе зачем и нужен монастырь? – он вместе с тем был убежден, что для выполнения своей миссии монастыри должны иметь прочную хозяйственно-экономическую основу.

С приходом Феоктиста неузнаваемо изменился внешний облик монастыря и весь образ его жизни. В тишину обители, нарушаемую прежде лишь пением псалмов и колокольным звоном, ворвались голоса строителей и стук топоров.

Первым делом Феоктист построил в трех верстах от монастыря, где была обнаружена прекрасная глина, кирпичный завод. А потом дело пошло. Разобрали обветшавший бревенчатый Преображенский храм и на его месте за несколько лет возвели великолепный каменный собор, который стоит и поныне. Под спудом храма легли почившие игумены монастыря, начиная с его основателя Даниила. Затем были возведены двухэтажные каменные братские корпуса, чудный настоятельский дом и, наконец, были воздвигнуты крепостные стены с башнями и надвратной церковью. «Стены – что тебе кремлевские!» – с гордостью говорил Феоктист. Монахи же недоумевали: зачем, мол, здесь, в Тмутаракани, крепостные стены, от медведей, что ли, обороняться? Игумен в ответ лишь загадочно улыбался.