Свет с Востока

Получил Ваше письмо от 6 мая, прибывшее на этот раз достаточ­но быстро. Сроки защиты диссертации все еще не выясняются: в Уни­верситете, по-видимому, убедились, что можно обойтись без специ­ального разрешения, но дело в том, что настоящего Ректора все еще не назначено, а никто из заместителей не хочет взять на себя ответствен­ность распоряжения Отделу кадров о допуске к защите. Штейн надеет­ся добиться сего в этом семестре, если Ректор и не будет назначен.

Процедура защиты проста. После «куррикулум витэ»* и оглаше­ния прочих документов следует вступительное слово диссертанта ми­нут на 20, не более, с общей характеристикой работы и ее значения в науке. Тезисы использовать можно, но не следует их повторять, как делают иногда. Основное ударение, как всегда, на важности темы и достигнутых результатах. Далее идут отзывы оппонентов, обыкновен­но в монологической форме, исключительно в пределах работы, из­редка задаются вопросы, но переход в настоящий диспут и диалог, к моему большому огорчению, в общем не принят. После официальных оппонентов предлагается выступать желающим членам Совета или гостям, а затем предоставляется «заключительное слово» диссертанту, в котором он соглашается или не соглашается с указанными возраже­ниями оппонентов и, обыкновенно, благодарит Совет и кого пожелает за участие в его подготовке и в диспуте. Это слово бывает минимально кратким. Засим баллотировка (закрытая), подсчет и объявление ре­зультатов.

Недавно защищал диссертацию в ИВАНе иранист Боголюбов, очень хорошо, и Фрейман** его весьма одобряет как лингвиста. Пред­стоят какие-то узбекско-казахские диссертации... Арабистика, по за­веденному обыкновению, спит. Винников, наконец, восстановлен в ИВАНе; хорошо, если это прочно, ибо Струве воспользовался отсутст­вием Боровкова, который, по-видимому, главный деятель во всей этой истории***.

344

Приложение

Я подтягиваюсь к концу лекций, в июне экзамены. Чувствую себя сносно, но работа не идет: какая-то апатичная депрессия. Будьте здо­ровы.

Ваш Я. Кранковский

В «Библиоте[ч]ке "Огонька"», № 8-9, перепечатали около полови­ны моей книжки, слегка «подретушировав». Продают по рублю.

* Curriculum vitae (лат.) — «течение жизни», биография. ** А. А. Фрейман (1879-1968) — иранист и санскритолог. *** А. К. Боровков (1904-1962) — тюрколог.

12 июня, 1948. Ленинград

Дорогой Теодор Адамович,

Ваше письмо от 2-го получил своевременно, а вчера усмотрел в «Вечернем Ленинграде» объявление о диссертациях, которое и посы­лаю Вам для развлечения. Говорят, что объявление должно быть опуб­ликовано не позже чем за десять дней до срока: номер «Ленинграда» опубликован десятого, так что все формально выполнено. Вчера же вечером был у меня Ольдерогге, чтобы окончательно распределить наши роли. Завтра он должен выехать на пять дней с отчетом в Моск­ву, так что поглощен спешкой, но все же взял у меня посмотреть те части Вашей работы, которых у него нет...

Гасуб — поэт, с нашей точки зрения, малоактуальный, а по талан­ту средний, так что для отдельных переводов в наших общих изданиях малоподходящий. В конце концов, я прозанимался им не без удоволь­ствия и написал статью, главным образом, тоже в методических целях.

Вчера кончили с Виктором Ивановичем [Беляевым] основную «массу» экзаменов*: «провалили» мало, но в целом все же и радости мало. Если бы мог, давно бы бросил преподавание, ибо тратишь энер­гию, по существу, бесплодно. С некоей Карась** читаю теперь недавно полученную мною начальную хрестоматию Асина Паласиоса***, глав­ным образом тоже в методических целях, для выверки текста. Кое-что поучительно. — Шлю Вам пожелание всего доброго. Больше до [защи­ты] диссертации писать не буду.

Ваш Я. Кранковский

* На восточном факультете ЛГУ.

** М. Б. Карась (1922-?) — испанистка.

*** М. Асин Паласиос (1877-1944) — испанский арабист.

Приложение

345

18 июля, 1948. Ст. Келломяки*

Дорогой Теодор Адамович,

Пересылаю для Вашей коллекции два произведения одного «га­зетчика», коего лично не знаю, а имею о нем представление только по телефонному разговору из Москвы. Прилагаю и его письмо с некиим предложением [...] Адрес Ваш я ему сообщил, но без всяких подроб­ностей. Не надо добавлять, что никакой телеграммы в Москву я не посылал; очевидно, такая «литературная форма» понадобилась для заполнения соответствующего отдела**.

Здесь мы обретаемся с 3 июля, и я был бы доволен, если бы не не­обходимость по временам превращаться в Робинзона Крузо в связи со свойствами вновь выстроенной дачи. Несомненный плюс тот, что до осени могу оторваться от всяких издательских неприятностей, кото­рые изрядно отравляли жизнь за последние полгода. Занимаюсь, глав­ным образом, недоделанным В. И. Беляевым просмотром переводов Жузе из Якута*** для Баку и подготовкой своего эфиопско-сабейского курса****. И то, и другое вне библиотеки закончить трудно. Для уте­шения читаю отложенные зимой арабские и неарабские книжки. По­думываю о докладе к 30-летию медниковской смерти на основе его писем к Розену, но материал скудный. Избавились ли Вы от гриппа, с которым уезжали?

Адрес обычный.