Свет с Востока

Говоря о знакомствах, следует рассказать о наших с братом Ио­сифом необычных посещениях городской аптеки. Ходили мы туда не за лекарствами — подростком я лишь однажды и недолго болел свин­кой. В аптеке нас встречали заведующий Воловец, фармацевт Кремер и молодой человек Валентин Ковельский. Мы проходили в заднюю ком­нату и устраивали «сыгровку», то есть играли на музыкальных инстру­ментах пьесы по общему выбору. Иосиф с детства был неравнодушен к музыке: сперва он своими руками изготовил балалайку. Потом у приятеля своего Нихотина купил валявшуюся на чердаке сломанную гитару, починил ее и научил меня аккомпанировать его балалайке. По

В гостях у шемаханской царицы

15

рисунку в дореволюционном журнале «Нива» смастерил скрипку — рисунок представлял собой рекламу: «Юлий Генрих Циммерман, по­ставщик Двора Его Величества». Наконец, Иосиф сделал настольное пианино.

Однажды он и Касьянов музицировали на квартире последнего и заиграли гимн «Коль славен наш Господь в Сионе». Вдруг прибежала взволнованная соседка, малозаметная в городе дама по фамилии Дру­жинина: «Что вы делаете, перестаньте! Это запрещенная музыка, вас могут арестовать!» Говорили, что эта Дружинина вела отшельниче­ский образ жизни и питалась более всего лисьим мясом...

Вспоминается мне и главный врач городской больницы хирург Владимир Павлович Сазонов, необыкновенный человек: в часы, сво­бодные от занятий медициной, в нем сочетались фотограф и коллек­ционер бабочек, охотник и огородник, садовод и отчасти археолог. Знакомство с ним и его близкими началось с того, что одна из пяти его дочерей (были и сыновья) красавица Наташа попросила меня дать ей почитать «Тысячу и одну ночь». Мог ли я отказать! Взамен сказок мне одолжили том Пушкина в голубом переплете и том Лермонтова в красном. Я жадно читал: новые впечатления, знания легко ложились в память. 8 октября 1924 года, на двенадцатом году жизни, я впервые пришел в школу. Супруга Владимира Павловича Сазонова — учитель­ница Елизавета Ивановна — устроила мне вступительный экзамен: я прочитал вслух «Переправу» Аксакова, решил на доске предложенные арифметические примеры и был зачислен в третий класс. Кроме него преподавание .на русском языке в Шемахе велось в таком же единст­венном пятом классе.

1924 год отмечен в моей памяти и другими событиями.

В январе умер Ленин, и в городе зазвонил громадный колокол, не подававший голоса с последних дореволюционных лет. Колокол висел над помещением, похожим на келью, где жили конторщик Ус, его жена и два сына-подростка — Петр и Павел. Колокольня была единст­венной уцелевшей во время гражданской войны частью православного собора, возведенного на холме в центре Шемахи. За жилищем Уса тянулись груды камней, напоминавших о бывших когда-то на их месте соборных стенах.

В феврале отец, вернувшись из Баку, где он был в командировке, подарил мне по случаю моего дня рождения три приобретенные им книги: «Фритьоф Нансен», «Басни» Крылова и «Как образовались горы на Земле» Рубакина.

16

Книга первая: У МОРЯ АРАБИСТИКИ

А вскоре перед зданием казначейства запылал большой костер: сжигали деньги старого образца, тысячного и миллионного достоин­ства, потому что появились новые рубли и копейки. На пятирублевках было изображено лицо рабочего с решительными чертами; на десяти­рублевках пестрели подписи членов Коллегии народного комиссариата финансов; копейки были бумажными. Теперь десяток яиц стоил два­дцать копеек, и вспоминалось, что еще недавно за крохотную пачку таблеток сахарина платили пятнадцать тысяч рублей. Жалованье сей­час давали только деньгами, и снова всплывало в памяти, как однажды в Агдаше отцу, брату Иосифу и мачехе за работу в течение месяца вы­дали по три арбуза, а в другой раз отвесили по нескольку фунтов каш­танов.

Летом 1924 года в Шемахе открылся первый государственный ма­газин — «кооператив». Он был одинок среди моря частных лавок. Его сразу «обчистили» ночные воры, а наутро директор «кооператива» Долев горестно восседал на улице среди уцелевшей части товара. Зато приехавший из Баку молодой, со вкусом одетый Борис Ефимович Зельдин, открыл аптеку; пожалуй, это было поважнее для шемахинцев, чем долевский магазин. А вскоре предприимчивый немец Гейне от­крыл на той же главной улице Шемахи кондитерскую, где мастерски изготовленные десятикопеечные пирожные были моей недосягаемой мечтой.