Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

В Союзе она жила безбедно, пользовалась льготами, не доступными для подавляющего большинство сограждан, свыклась с множественными запретами и контролем Большого Брата. В Москве в заложниках оставались дети. Став невозвращенцем, она с ними разлучалась. Но и это не удержало её. Она оказалась «девушкой с характером». В мучительной борьбе с самой собой, – решаясь на поступок, который её оппоненты назовут сумасбродным и на который нелегко было решиться (из-за детей в первую очередь), – перевесило чувство, высказанное позднее Галичем:

Я выбираю Свободу —Но не из боя, а в бой,Я выбираю свободуБыть просто самим собой.

Много символических совпадений было в её жизни. Конфликт с отцом начался 28 февраля 1943 года в день её 17-летия. Инсульт, приведший к его смерти, произошёл в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года, в день её 27-летия. Решение обратиться в американское посольство она приняла 6 марта 1967 года, в четырнадцатую годовщину смерти отца.

По индийской традиции праведники умирают утром, как Сингх. Сталин умер 5 марта в 21 час 50 минут. В Индии с учётом двухчасовой разницы – в 23 часа 50 минут, почти в полночь.

Зарождение пятой жизни Светланы Аллилуевой началось 20 декабря 1966 года в аэропорту Шереметьево, в канун дня рождения отца.

* * *

Двадцатого декабря рейсовый самолёт Аэрофлота приземлился в аэропорту Дели. Из аэропорта Светлану привезли в советское посольство, не позволив пообщаться со встречавшей её женой Динеша – Наггу (официально она являлась гостьей государственного министра Индии).

Посол Бенедиктов отсутствовал, и его обязанности исполнял Смирнов, поверенный в делах, получивший относительно дочери Сталина жёсткие инструкции. Светлане сообщили, что в целях личной безопасности её поселят в гостинице на территории посольства, объяснив это реальной угрозой прихода к власти в Индии фашистского режима. (Фашистами в Советском Союзе назывались все, не объявившие о социалистической ориентации.) Учитывая «напряжённое положение» в стране, Смирнов предложил организовать встречу с родственниками Сингха в посольстве и в торжественной обстановке передать им урну с его прахом: «Сделаем церемонию в посольстве, всё как следует, цветы и так далее, – беззастенчиво сказал он. – Это будет торжественно и достойно».

Светлана возмутилась. На другой день, после долгих торгов и споров, ей уступили и разрешили неделю пожить в деревне, в доме Динеша Сингха, но непременно с Кассировой. Затем, сообщили ей, делая «громадное» одолженье, что она может поездить неделю с Каулем, бывшим послом Индии в СССР, и 4 января самолётом Аэрофлота, совершавшим один рейс в неделю, должна вернуться в Москву.

Светлана вновь взбунтовалась: почему к родственникам мужа она должна ехать с Кассировой, которую никто туда не приглашал? Ведь в МИДе ясно сказали: Кассирова будет находиться в Дели и сопровождать её в самолёте. И почему, вопрошала она, ей вдвое сократили срок пребывания? В паспорте, который у неё отобрали, проставлена индийская виза сроком на один месяц.

Ей терпеливо объяснили, что Кассирова – человек бывалый, она сопровождала по стране Валентину Терешкову и знает, как себя вести при любых обстоятельствах. Она будет тихой и незаметной, как мышь. Несложно догадаться: вторую зарплату «бывалый человек» получал не в МИДе, а в КГБ.

Бывают ситуации, когда надо соглашаться и идти на уступки, посольство – территория СССР, из которого непокорных могут не выпустить, наколоть психотропными аппаратами и куклой отправить в Москву. Светлана вынужденно приняла ультиматум, отметив про себя, что главное – выбраться из посольства и добраться до Ганга. А пока пусть они делают всё, что им заблагорассудится. В Калаканкаре, в 600 милях от Дели, отстаивать свои права будет легче.

Перед поездкой в деревню она встретилась с семьёй Кауля – его дочь Прити, которую она знала ещё по Москве, повозила её по Дели. Кауль, когда выдался момент, сообщил ей, что рукопись, вывезенная им из Москвы, спрятана в надёжном месте. О публикации Светлана в тот момент не думала, эти мысли возникнут позже, когда она станет обдумывать свою дальнейшую жизнь.

До Калаканкара, родины Сингха, она вместе с «переводчицей» добиралась на небольшом самолёте, затем они ехали три часа на автомашине по пыльной деревенской дороге…

…Она выполнила последнюю волю Сингха и с террасы дома наблюдала за траурной церемонией, в которой женщинам участвовать не положено. Лодки с мужчинами выехали на середину реки, затем мужчины встали и долго стояли, читая молитвы… Когда прах Сингха растворился в Ганге, они бросили в воду цветы, много-много цветов, которые медленно поплыли вниз по течению реки, сопровождаемые детьми, бегущими вдоль берега. Огромное количество людей – Сингха здесь знали и любили – стояли вдоль берега и прощались с ним… Река уносила его прах в океан, в вечность… Светлана плакала, навсегда разлучаясь с мужем. Ежедневно ещё два месяца после его смерти он был рядом с ней, незримо присутствуя. Теперь он принадлежал Гангу.