Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Старший сын Сергея Никитича, в честь деда названный Никитой, умер в Москве от инсульта в феврале 2007 года на 48-м году жизни. С 1991 года и до своей смерти в 2007 году он работал в газете «Московские новости» и за рубеж вслед за отцом не стремился. Детей у него не было. Младший сын, Сергей Сергеевич, живёт в Москве. И хотя Сергей Никитич женат и полон сил и энергии, без детей и внуков он одинок. Впрочем, новые технологии позволяют им общаться по скайпу.

А может, несмотря на разные жизненные дороги, встретившись, дети бывших Первых секретарей коммунистической партии ничего бы не вспоминали и не теребили бы раны, и Светлана почитала ему стихи своего любимого поэта Бориса Пастернака.

Сергей Никитич молча слушал бы её голос (он это умеет) и думал бы, что на исходе августа всегда что-то происходит.

Как обещало, не обманывая,Проникло солнце утром раноКосою полосой шафрановоюОт занавеси до дивана.Оно покрыло жаркой охроюСоседний лес, дома поселка,Мою постель, подушку мокруюИ край стены за книжной полкой.Я вспомнил, по какому поводуСлегка увлажнена подушка:Мне снилось, что ко мне на проводыШли по лесу вы друг за дружкой.

А я, подле них незаметно пристроившись в уголочке, вспоминал бы «свой» конец августа, обнинскую больницу, глаза Ляленьки, выкатывающиеся на меня и застывшие на полуслове: «Ра-фи…» – гул землетрясения в Румынии, дошедший в ту же ночь до палаты для умирающих, и ЕМУ этого показалось недостаточно? – на другой день – трагическую гибель неподалёку от Новороссийска «Адмирала Нахимова». Я думал бы о маленькой рыжей Лорочке, названной в память о вечно молодой бабушке, а Светлана, не замечая присутствия в комнате случайного слушателя, с влажными глазами затаившегося в углу и вспоминавшего свою «слегка увлажнённую подушку», вдохновенно продолжала читать пастернаковский «Август», в котором среди погоста стояла смерть и напоминала о бренности бытия:

Прощай, лазурь преображенскаяИ золото второго Спаса,Смягчи последней лаской женскоюМне горечь рокового часа.Прощайте, годы безвременщины,Простимся, бездне униженийБросающая вызов женщина!Я – поле твоего сраженья.Прощай, размах крыла расправленный,Полёта вольное упорство,И образ мира, в слове явленный,И творчество, и чудотворство.

Светлана Аллилуева – «бросающая вызов женщина»? Нет, конечно. Она никому не хотела бросать вывоз. Ни отцу, ни созданной им системе… А получилось, что бросила. Одной из первых. Хотя и родилась дочерью красного генералиссимуса, которой – писала она в книге «Только один год» – «досталась в детстве самая большая нежность, на какую он вообще был способен», и «горячие, пахнущие табаком поцелуи». Она помнила их всю жизнь.

Послесловие

28 ноября 2011 года газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала трёхстраничную статью-некролог Lana Peters, Stalin’s Daughter, Dies at 85, сопровождавшуюся фотографиями. Первое фото общеизвестно и многократно растиражировано – счастливая девятилетняя девочка на руках целующего её отца. Второе фото сделано 22 апреля 1967 года – нарядно одетая перебежчица в сопровождении человека в штатском, уважительно поддерживающего её под руку, спустилась с трапа самолёта в нью-йоркском аэропорту, служащий авиакомпании услужливо подхватывает её сумки, встречающие – радостно приветствует её. На третьем снимке – уверенная в себе миллионерша, мечта одиноких мужчин (и не только!), желающих поправить за её счёт свои капиталы. Четвёртое фото безрадостное – на обочине сельской дороги стоит, опираясь на палку, дряхлая, всеми забытая старуха, пережившая братьев, мужей, сына и отвергнутая старшей дочерью, о которой писала в марте 1967-го в эссе «Борису Леонидовичу Пастернаку»: «Моя Катенька, кровиночка моя, рябиночка моя стройная, вишенка моя сладкая, что же я с тобой сделала?! <…> Что же я с тобой сделала, ведь не увижу тебя долго, своими руками отдала тебя…» Как оказалось, навсегда.