Сообщение о кончине Светланы появилось в «Нью-Йорк Таймс» через неделю после её смерти. Газета, ссылаясь на официального представителя муниципалитета Ричланд Центр, штат Висконсин, сообщила, что Лана Питерс умерла 22 ноября 2011 года от рака прямой кишки в доме для престарелых, в котором прожила последние два года. В то же время представитель муниципалитета сообщил, что в похоронном доме городка Ричланд Центр нет свидетельств о её смерти и месте захоронения, и высказал предположение, что Лана Питерс умерла несколько месяцев назад. Он окончательно запутал следы, сказав, что попытки связаться с её дочерью Ольгой Питерс, живущей в городе Портленд, штат Орегон, и сменившей имя на Крис Эванс, не увенчались успехом. Её телефон отключён.
Владелец похоронного дома сообщил журналистам, что несколько месяцев назад дочь Ланы Питерс приезжала в Ричланд оформить документы на случай смерти матери и по её просьбе тело Светланы-Фотины-Ланы Сталиной-Аллилуевой-Питерс кремировано и отправлено в Портленд. Похоронено ли оно по буддийскому обряду? Это осталось семейной тайной Крис Эванс.
В 2010 году в интервью The Wisconsin State Journal, отвечая на вопрос об отце, Светлана повторила слова, которые произносила неоднократно, осмысливая виражи своей скитальческой жизни: «Он разбил мою жизнь. Я хочу объяснить вам, – настойчиво убеждала она журналиста. – Он разбил мою жизнь. Где бы я ни жила, в Швейцарии или в Индии, в Австралии, на маленьких островах, я всегда оставалась политическим узником имени моего отца». В том же интервью она высказала пожелание, чтобы на её надгробной плите было всего лишь два слова «Лана Питерс». Исполнено ли оно? Неизвестно.
…Осталось повторить, что она трижды меняла имя, пять раз выходила замуж (официально – четыре, пятый брак – гражданский, советским правительством неразрешённый), родила троих детей, с которыми не поладила, меняла религиозные конфессии, побывав в церквах православной, римско-католической и христиан-евангелистов, увлекалась индуизмом, дважды эмигрировала из СССР, несколько раз уезжала и возвращалась в США и в Англию, жила в Грузии, в Швейцарии, во Франции…
Нигде она не могла найти успокоения, как Вечный Жид, скиталась по миру, нигде из чуждых стран не прожив больше двух лет, и даже на Родине не нашла себе места. Не потому ли, что призналась однажды: «Мой отец пристрелил бы меня за всё то, что я сделала»? Не потому. Просто нигде она не была счастлива.
В России немногие СМИ откликнулись на её смерть обширными публикациями – компьютерные мониторы и телеэкраны заполонили текущие события: выборы в Государственную Думу, прошедшие по заветам «отца народов»: «Неважно, как голосуют, важно, как считают».
Отозвался Глеб Черкасов, обозреватель gazeta.ru, приведший полуфантастический рассказ сокурсницы Светланы по МГУ. Якобы на празднование восемнадцатилетия она пригласила почти всю студенческую группу (кто поверил бы? – в Кремль, в феврале 1944-го!): «Приходите, будут только свои», – и перечислила имена «своих»: «Папа, Вячеслав Михайлович, Лаврентий Павлович и ещё пара человек». Естественно, никто не пришёл, побоялись…
Такова вот одна из баек, выросшая из чьей-то шутки и превращённая в быль, – в одну из многочисленных легенд, сопровождавших её по жизни. Ведь так нередко бывает: за маленькой правдой тянется шлейф слухов и откровенной лжи, в которых правда растворяется и исчезает, так же как теряется шлюпка в мировом океане, спутник в плотных слоях атмосферы и человек в ползучих песках истории.