Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

На свободе он прожил менее года, умер 19 марта 1962 года, пять дней недотянув до своего дня рождения; 24 марта ему исполнился бы 41 год – его дед Виссарион также прожил 40 лет. Версии смерти Василия Сталина разные – то ли организм не выдержал чрезмерной дозы алкоголя и он умер после попойки с какими-то грузинами, сутки не приходя в сознание, то ли в результате пьяной драки, от удара ножом, как и его дед Виссарион Джугашвили. Об этом написал в своих воспоминаниях Серго Берия, который не был на похоронах школьного друга, но информацию о пьяной драке с поножовщиной получил из писем их общих друзей. Пришедший на смену Шелепину новый председатель Комитета госбезопасности Семичастный докладывал Хрущёву, что «причиной смерти явилось злоупотребление алкоголем». Кому верить, Семичастному или Серго Берии?

Как бы то ни было, нельзя не вспомнить о генетике, против которой боролся Иосиф Сталин. Генетика победила, и дух умершего в 1943 году в тюрьме Николая Вавилова, встретившись на небесах с сыном своего обидчика, мог бы сказать: «Я ведь предупреждал твоего отца, что с генетикой шутки плохи!» А дед Виссарион радостно обнял бы внука и сказал: «Со свиданьицем! Пойдём, внучек, опохмелимся. Теперь нам никто не будет мешать!»

…Саша и Надя, сын и дочь от первого брака, ездили на похороны в Казань вместе с третьей женой Василия Капитолиной. А Светлана, родная сестра, осталась в Москве. Не пожелала себя травмировать.

Генетика продолжала ему мстить. Его сын от второго брака, Василий Васильевич Сталин, разделил трагическую судьбу отца. В 1964 году он скончался от передозировки наркотиков, будучи студентом юридического факультета Тбилисского университета.

Возможно, об этом, вспоминая отца-пьяницу, думал Иосиф Сталин, когда, по воспоминаниям дочери, выгнал вдребезги пьяного сына со своего последнего дня рождения и долго грустно стоял, печально качая вслед ему головой.

…После 26 марта 1953 года жизнь Василия Сталина была окутана завесой секретности. В отсутствие правдоподобной информации сочинялись мифы, один неправдоподобнее другого. Светлане рассказывали уже после его смерти, что её брат уехал в Китай и командует там китайской авиацией. Её опровержениям не верили. Его детям, присутствовавшим на похоронах, безапелляционно заявляли: «Бросьте, мы всё знаем. В гробу лежал кто-то другой. Мы понимаем, что вы не можете сказать правду». Ну как можно спорить с «всезнайками»?

Пока не грянул Двадцатый съезд (1953–1956)

В 1954 году Светлана защитила диссертацию на степень кандидата филологических наук и трудоустроилась в Институт мировой литературы (ИМЛИ), в сектор советской литературы, где её сослуживцем стал Андрей Синявский. Они подружились. Новая жизнь Светланы, начавшаяся после смерти отца, означала, что она свободна в выборе друзей и подруг.

Бытовых проблем она не испытывала – при необходимости запросто могла позвонить дядям Ворошилову и Микояну, которых знала с детства. Они её любили и охотно ей помогали. Но они же, члены Политбюро, поступили в отношении её неэтично: с их согласия на проходной в Кремль у неё отобрали пропуск, заявив, что в кремлёвской квартире ей бывать незачем. А когда в 1955 году она обратилась к Булганину, сменившему Маленкова на посту Председателя Совета Министров, с просьбой отдать ей ту часть семейной библиотеки, которую собирала её мама, ей и в этом было отказано. Неблагодарный дядя Булганин, неоднократно вместе с Хрущёвым ужинавший с ней за одним столом, оставил её письмо без ответа.

Дядя Ворошилов и его жена Екатерина Давидовна Свете покровительствовали. Когда в феврале 1956-го умерла няня и Светлана захотела похоронить её на Новодевичьем кладбище, возле мамы, возникли бюрократические препоны. Тогда она позвонила дяде Ворошилову, и тот незамедлительно распорядился.

Виделась она и с Хрущёвым. Дважды он приглашал её в свой рабочий кабинет на Старой площади поговорить о Васе, и они мило беседовали…

В 1955 году она не своей воле встречалась с иностранными корреспондентами, Рэндольфом Херстом и Кингсбери Смитом. Они обратились в Советское правительство с просьбой о беседе с дочерью Сталина и получили согласие. Светлану перед интервью вызвал к себе Молотов и долго инструктировал, что и как надо говорить: не касаться политических взглядов отца, не говорить, что Василий сидит в тюрьме (его отсутствие объяснить болезнью), не касаться политики и постараться как можно быстрее завершить разговор.

Светлана сделала попытку отказаться от интервью, но Молотов строго заметил: «Нельзя; тогда они скажут, что мы тебя прячем или что тебя уже нет в Москве!»

Во время интервью её сопровождал переводчик из МИДа, не проронивший ни одного слова. В нём не было необходимости: Светлана владела английским языком в совершенстве, но в системе тотального недоверия её боялись оставить без наблюдения, и переводчик играл роль «дядьки», того самого, который шествовал за ней в школьные годы…