Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Войскам пришлось применить оружие. Демонстрантов давили танками. Точное число погибших и по сей день неизвестно. Не по этой ли причине, опасаясь новых волнений, Хрущёв держал Васю в тюрьме, несмотря на его верноподданнические письма?

…В неволе прошёл ещё один год.

В начале января 1960-го, через четыре года после предыдущей встречи, Светлану вновь вызвал к себе Хрущёв. В сентябре 1957 года по собственной инициативе она сменила фамилию Сталина на Аллилуева, и, по-видимому, это было главной причиной, почему Хрущёв пригласил её для беседы. Он попросил её убедить брата сделать то же самое: сменить фамилию на менее громкую. Условие досрочного освобождения: Вася должен жить тихо, не привлекая к себе внимания.

Зная брата, Светлана ответила, что, по её мнению, Вася от фамилии отца не откажется. Она попыталась объяснить Хрущёву, что его нужно лечить от алкоголизма, что он болен и не способен в состоянии алкогольного опьянения отвечать за свои слова и поступки.

Увы, это было правдой. Ведь и в нынешнее время алкоголизм нелегко поддаётся лечению, а в те годы – подавно. В стране, в которой торговый оборот строился на потреблении водки, внимание этой проблеме не уделялось.

И всё-таки ему дали шанс. 11 января 1960 года, после почти семилетнего заключения, Василий Сталин вышел на свободу. Хрущёв не стал настаивать на смене фамилии в качестве условия освобождения и сделал ему барский подарок. ЦК одобрил предложение председателя КГБ СССР Шелепина и генпрокурора Руденко о его досрочном освобождении и возвращении льгот. Василию предоставили трёхкомнатную квартиру на Фрунзенской набережной, дачу в Жуковке (поблизости от сестры), возвратили генеральское звание, боевые ордена, машину и партийный билет, установили генеральскую пенсию, выдали тридцать тысяч рублей единовременного пособия и бесплатную путёвку для трёхмесячного лечения в санатории в Кисловодске.

Его попросили лишь об одном: найти себе какое-нибудь занятие, жить тихо и спокойно и не ездить в Грузию. Хрущёв помнил о просталинских настроениях, царящих в Грузии, о расстреле студенческой демонстрации в Тбилиси 9 марта 1956 года и боялся, что приезд Василия станет катализатором антиправительственных выступлений.

…Январь, февраль, март 1960-го Василий жил в Москве. «И всё возвратилось на круги своя». Нашлись почитатели из Грузии, приглашавшие его в «Арагви» выпить по рюмочке, он, по слабости души, не мог им отказать, и понеслось! Они славословили своего великого земляка, и он вновь сорвался, почувствовал себя «наследным принцем», которому на правах сына Сталина всё нипочем. За ним Кавказский хребет, Великая Грузия и царица Тамара! Нашлась некая грузинка, старше его возрастом, которая уговаривала его жениться на ней и уехать в Сухуми, где он будет царствовать…

Никто с ним не мог справиться, когда начался запой: ни дети, Саша и Надя, предупреждавшие о пагубных последствиях шумных застолий, ни сестра, которая никогда не была для него авторитетом, ни прежние жёны. Как малый ребёнок, он забыл о недавних клятвах и слёзных обещаниях.

Серго Берия, которому после освобождения из тюрьмы в ноябре 1954-го выдали паспорт на имя Сергея Алексеевича Гегечкори и отправили в ссылку в Свердловск (он работал в «почтовом ящике» в должности старшего инженера), писал в своих воспоминаниях, что Светлана была привязана к его матери и поддерживала с ней контакт. Нину Теймуразовну также сослали в Свердловск. Светлана написала ей об очередных загулах брата, и она ответила: «Отправь его к нам». Серго от себя добавил, по наивности полагая, что на правах школьного друга мог бы на него повлиять: «Я бы помог ему с работой и распоясаться не дал бы».

Светлана ответила Нине Теймуразовне, что это бесполезно. «Даже я, – написала она, поставив на брате крест, – справиться с ним не могу. Он пропащий человек».

Между братом и сестрой давно уже не было никаких отношений: ни дружественных, сердечных, ни родственных.

В апреле Вася уехал в санаторий в Кисловодск; с ним поехала его шестнадцатилетняя дочь Надя. Из Кисловодска она писала домой, что вновь начались попойки, что он шумит, скандалит, всем грозит и всех поучает.

Его поведение стало выходить за допустимые нормы. Девятого апреля 1960 года для профилактической беседы его вызвал к себе Ворошилов. Беседа записывалась на магнитофон и стенографировалась. Неоднократно в ходе беседы Ворошилов увещевал его, просил взяться за ум, прекратить пьянствовать и приводил в качестве примера Светлану. Василий во всём с ним соглашался, просил какой-либо работы (хотя на генеральской пенсии он не бедствовал и мог жить припеваючи). По отрывкам из их продолжительной беседы можно судить о взаимоотношениях брата и сестры и о том, как болезненно Василий отреагировал на смену Светланой фамилии (этим, по его мнению, она отреклась от отца):