Светлана Аллилуева. Пять жизней

Светлана не решалась обратиться в американское посольство, хотя, как выяснилось, это была единственная возможность остаться на Западе. Она ещё не была готова решительному поступку и выторговывала отсрочки, стараясь оттянуть срок возвращения. Она попросила Динеша похлопотать о продлении визы (ранее он сказал, что с этим проблем не будет, так как визами занимается родственник его жены). Динеш известил советское посольство, что она намерена остаться в Калаканкаре до 25 января, до следующего самолёта в Москву. С этим нехотя согласились. В оставшиеся дни Динеш возил её на мероприятия, проводимые им в рамках избирательной компании, и познакомил с Индирой Ганди.

Через неделю Суров проделал путь в 600 миль и вновь приехал за ней в Калаканкар.

— Я буду просить Москву разрешения погостить здесь ещё три месяца, — огорошила она второго секретаря посольства.

Он долго молчал, а затем осторожно спросил, предчувствуя неладное:

— Ну, а что дальше, Светлана?

— Потом я вернусь домой — сказала она, зная, что лжёт, чувствуя в глубине души, что не сможет вернуться, и, чтобы смягчить эффект от её неожиданного упрямства, аргументировала просьбу желанием погостить у родственников мужа.

Суров был озадачен. Он прекрасно понимал, что новоиспечённых индийских «родственников» она увидела впервые в жизни, и кроме памяти о Сингхе, которая быстро выветривается, их ничего не связывает. В Москве остались дети и кровные родственники, куча родных племянников, Васиных детей, с которыми она не поддерживала отношений. А тут, как говорится, на ровном месте, вспыхнула любовь к чужакам. Он был опытен, второй секретарь, но в 600 милях от посольства вынужден был проявлять сдержанность.

А она схитрила, и, зная, что разрешение на поездку выдано Председателем Совета Министров и посол не вправе взять на себя ответственность за продление визита, написала письмо Косыгину и передала его Сурову. Она знала: пока письмо будет им получено и обсуждено на Политбюро (для страховки принято собирать подписи), пройдёт время. Она не сомневалась, что в продлении ей будет отказано, но эта уловка позволила ей, не сжигая мосты, отстрочить возвращение. Суров уехал мрачный, увозя Косыгину головную боль…

* * *

Через Динеша Кауль вернул Светлане рукопись, переданную ему на хранение. Он кратко пересказал ему её содержание, и Динеш насторожился. От Нагги, своей жены, он узнал, что Светлана отправила кому-то письмо в Париж, и, передавая ей рукопись, осторожно спросил, планирует ли она отправить её в Париж.

Светлана ответила уклончиво, после долгого обдумывания твёрдо решив, что людям, которых она практически не знает, рукопись она не доверит. Это в нынешние времена при наличии копировальной техники легко можно сделать множество ксерокопий или за секунды переслать в электронном виде текстовый файл — у Светланы на руках был единственный экземпляр, которым она хотела распорядиться с максимальной надёжностью.

Динеш был членом правительства. Он не горел желанием быть вовлечённым в скандал, который неминуемо возникнет, если его гостья совершит поступок, способный осложнить советско-индийские отношения. Сообщив ей, что правительство не пойдёт из-за неё на конфликт с Советским Союзом, и, зная, что некоторые его родственники советовали ей обратиться в американское посольство, он хотел оградить себя от любых неприятностей.

— Я не думаю, что американцы помогут вам. Конечно, они издадут вашу книгу, сделают из неё фильм, а вы станете чем-то вроде кинозвезды. Но вам ведь не нужен весь этот шум? Насколько я понимаю, вы хотели бы жить спокойно, без репортёров и телекамер.

— Да, да, — Светлана поспешила развеять его опасения, — это не для меня. Я не собираюсь прибегнуть к помощи американцев.

Динеш продолжил наставления, держа в уме пост министра иностранных дел, который он рассчитывал занять в новом правительстве:

— Я хорошо знаю посла Честера Боулза. Его уважают и любят в Индии. Но, я думаю, что для вас этот путь не годится.

Светлана вновь сообщила ему, что не собирается оставаться, планирует вернуться в Москву и обратилась лишь с просьбой продлить пребывание до лета. Динеш облёгченно вздохнул, услышав то, что хотел от неё услышать. А Светлана поняла: она должна забыть их прежние разговоры и держать язык за зубами, чтобы он не угадал её истинных мыслей и не известил советское посольство.

…Время летит быстро. Суров появился в Калаканкаре с категорическим отказом, полученным из Москвы: «В связи с тем, что цель визита осуществлена, дальнейшее пребывание в Индии нецелесообразно». Продолжить тянуть время и дразнить посольство нельзя было. Индийская виза была просрочена на целый месяц, МИД Индии продлил её до 15 марта, но это уже был крайний срок. Светлана была прижата к стене, настало время принять решение.