Светлана Аллилуева. Пять жизней

Первая книга задумывалась как семейная хроника и отличалась от мемуаров политических (военных) деятелей, хронологически описывающих исторические события. Никого, кроме близких родственников, семейная хроника не заинтересовала бы, если бы в её центре не находился человек, распоряжавшийся судьбами сотен миллионов людей и при жизни ставший многометровым памятником. По своему усмотрению он перекраивал карту Европы, на тысячи километров перемещал целые народы, и его влияние распространилось далеко за пределы страны, которую он физически контролировал. Шесть десятилетий прошло после его смерти — для многих его имя ассоциируется не с ГУЛАГом, им созданным (о котором стараются забыть, возвеличивая его создателя), а с поверженным Берлином мая 1945-го.

Первая мемуарная книга Светланы вызвала огромный интерес. Для многих её отец был человеком-загадкой, человеком-памятником, жизнь которого окутана мифами и легендами, созданными при его же участии. В школьных учебниках вплоть до Двадцатого съезда КПСС история Великой Отечественной войны изучалась как «десять сталинских ударов». «Двадцать писем» были ниспровержением легенды. Любого иного автора можно было бы обвинить во лжи, в злобной клевете, оплаченной западными спецслужбами, но только не этого. Тут случай особый: заговорила дочь, главный очевидец многих событий…

«Книга для внучек» читается как «записки путешественника», массовому читателю они обычно неинтересны — «жареного» в ней немного. Разве что автор этих записок: женщина, которая могла прекословить Сталину, сидевшая за одним столом с Черчиллем и лично знавшая политическую элиту страны. Во всех своих четырёх книгах (где больше, где меньше) она писала о первом замужестве и всегда тепло о своём первом муже Григории Морозове, докторе юридических наук, умершем в 2001 году.

С тем, что Светлана считала для себя важным и возможным для откровений, она поделилась с читателями, какие-то события позабылись и стёрлись из памяти, а какие-то остались сугубо личными, о них она не пожелала рассказывать. Не всегда этично делиться воспоминаниями о людях, здравствующих на момент написания мемуаров.

Я вполне мог бы пропустить некоторые страницы из её жизни или так же, как она, быть предельно кратким при их описании, но только не в тех случаях, когда события личной жизни переплелись с историей страны. Её первое замужество закончилось арестом тёток — Анны Сергеевны Аллилуевой и Евгении Александровны, вдовы маминого брата Павла Аллилуева, — за которых Светлана безуспешно пыталась заступиться перед отцом, арестом отца зятя и разгромом Еврейского Антифашистского Комитета (ЕАК).

До поступления в университет семнадцать лет Светлана прожила в заповеднике, реальную жизнь зная по книгам и кинофильмам, без сердечных друзей и подруг, окружённая нянькой, гувернанткой и многочисленной прислугой.

Проучившись в университете менее года, в мае 1944-го она вышла замуж за Гришу Морозова, своего бывшего пионервожатого, учившегося в одном классе с её родным братом. Осенью 1943-го они вновь встретились в МГУ — Гриша был студентом международного факультета. Когда на его базе в октябре 1944-го был создан Институт международных отношений (МГИМО), он оказался в числе его двухсот первых студентов.

Единственным Гришиным недостатком была национальность — после прошлогодней истории с Каплером Светлана поняла: для отца это камень преткновения. Поэтому перед подачей заявлений в ЗАГС, в мае, она поехала к отцу за благословением. Он был недоволен её решением, но дочери уже пошёл девятнадцатый год, и он не хотел вторично перегибать палку — помнил о пистолетике и о болезненном уколе, ею нанесённом, когда она заявила, что хочет перейти на фамилию матери.

— Значит, замуж хочешь? — вслух задумался он и после длительного молчания, пока боролся с самим собой, «благословил»: — Чёрт с тобой, делай, что хочешь. — Дав согласие па замужество дочери, он не удержался от едкой реплики в адрес её избранника: — Слишком он расчётлив, твой молодой человек. Смотри-ка, на фронте ведь страшно, там стреляют, — а он, видишь, в тылу окопался.

Конечно, персональная информация об избраннике Светланы не была для него секретом — генералу Власику, отвечавшему за безопасность Сталина и его дочери, докладывали обо всех её контактах. Было бы наивным думать, что Верховный Главнокомандующий и министр обороны остался в неведении, почему молодой человек призывного возраста не в армии: студенты международного факультета, готовящего дипломатов, имели отсрочку от армейской службы. Но если он не владел этой информацией, то мог бы поинтересоваться у московского военкома, почему студент Морозов не призван в армию. Он не стал этого делать, поскольку знал: Морозов не отлынивает от фронта, пьянствуя в Зубалове или в гостинице «Москва».