Светлана Аллилуева. Пять жизней

Евгения Александровна Аллилуева (Земляницына) оказалась более жизнестойкой. Тюрьма её не сломила. Второго апреля 1954 года её дочери Кире, уже освободившейся из ссылки и вернувшейся в Москву, позвонили и сказали, что за ней посылают машину и она может забрать из тюрьмы маму и тётю (они, ничего не зная друг о друге, находились во Владимирской тюрьме). Волнуясь и торопясь на первое за шесть лет свидание с матерью, она надела шотландскую юбку и что-то к ней, не подходящее по моде. Евгения Александровна (а она была модницей), увидев дочь, упрекнула её: «А ты более безвкусно не могла одеться?». Такая реакция ошеломила Киру. Она убедилась, что женщина не была убита в ней за шесть лет одиночного заключения.

Скончалась Евгения Александровна в 1974 году, в семидесятишестилетнем возрасте, оставив уникальные воспоминания о Сталине и его семье, которые частично вошли в мемуары племянницы, Светланы Аллилуевой.

Рассказы тётушек о судьбе членов семьи Сванидзе-Аллилуевой и о причинах, побудивших Надежду Аллилуеву к самоубийству, надломили Светлану и раскрыли глаза на то, кем в действительности был её отец. Ей тяжело было с этим примириться, во всём она стала винить Берию, который якобы манипулировал доверчивым и болезненно подозрительным отцом, и продолжала его любить. Но её психика оказалась надломленной. С тех пор она находилась в постоянном конфликте сама с собой.

Сетанка и Васька Красный

Так называли их в детстве; Васю — за огненно-рыжую шевелюру. Когда брат и сестра выросли, они стали Василием и Светланой.

Из двух братьев Светлана больше любила Яшу, так же как и её двоюродная сестра Кира, дочь Павла Аллилуева. Когда через много лет после войны в разговоре зашла речь о Яше, Кира воскликнула: «Яша— моя любовь!».

Нельзя сказать, что отношения между Васей и Светой были враждебными или натянутыми, хотя Вася, во всём старавшийся копировать отца, был грубияном и матерщинником, не стеснявшимся сестры, из-за чего с Яшей перед войной у него возникали стычки. Светлана в отношениях с Васей соблюдала принцип мирного сосуществования, принимая брата как живущую с ней до поры до времени под одной крышей неизбежную реальность, с которой приходится как-то общаться. Когда она выросла и они стали жить разными домами, количество встреч и поводов для общения резко снизилось. После смерти отца их совсем не стало — отпала необходимость встречаться на его дне рождения. Друг к другу на дни рождения они давно уже не ходили. Светлана любила посещать филармонические концерты, театры, читать художественную литературу, в том числе на английском языке, — Вася от всего этого был далёк.

У Светланы было много поводов на него обижаться. Помимо того, что он был груб и интеллектуально неинтересен (вспомним, как зимой 1943-го она жаловалась Каплеру, что ей с ним скучно), Вася приложил руку к тому, чтобы разрушить её первый брак.

Светлана вспоминала, как в её присутствии Василий проинформировал отца, что развёлся с первой женой, поскольку ему «не о чем с ней говорить». Тот расхохотался: «Ишь ты, идейную захотел! Ха! Знали мы таких идейных… селёдок — кожа да кости!». Затем они, не стесняясь сестры и дочери, «пустились в непристойную дискуссию». Светлана не выдержала похабщины и вышла из комнаты.[76] Безусловно, «мужские разговоры», при которых они её воспринимали как мебель, глубоко её ранили и не способствовали их близости.

С детства они были разные. В школе Света была круглой отличницей — отец ею гордился и хвалил в присутствии своего окружения, а Вася хватал двойки, перебивался с тройки ни тройку, и отец при всех называл его «оболтусом» и ругал и невежество. Но после войны отношение к детям переменилось, и Сталин не раз упрекал дочь, приводя ей в пример брата: «Скажи Ваське — Васька, прыгай в огонь! — он прыгнет не думая. А ты — не-ет! Будешь раздумывать. У-у, дипломатка! Всё думает что-то, никогда сразу не ответит!».

Беспрекословное подчинение было тем, чего ему от неё хотелось. Вася послушно выполнял отцовские пожелания (кроме требования прекратить пьянствовать и начать серьёзно учиться). Она же, как казалось ему, во всём своевольничала, и школе общалась с девочками репрессированных родителей (он вынужден был делать ей замечания) и влюблялась в евреев: в Каплера, в Морозова. Для девочки-грузинки непослушание отцу непозволительно. Он мечтал породниться с Андреем Ждановым, а она наперекор ему вышла замуж за Гришу Морозова. А когда через пять лет она выполнила давнее пожелание и вышла за Юрия Жданова, то, к неудовольствию отца, продержалась в браке недолго.

Василию всё сходило с рук. Он избивал своих жён, заключил брак со второй женой, не удосужившись развестись с первой, мог ударить адъютанта, шофёра, подчинённого, даже постового милиционера. Насильно забрал детей от первого брака и совершенно о них не заботился.