Светлана Аллилуева. Пять жизней

И Хрущёв после столь откровенной лести и искусного напоминания о Надежде Аллилуевой, благодаря которой он сумел выделиться из толпы и совершить головокружительную карьеру, отважился на личную встречу. Он решил лично с ним переговорить, надеясь, что тюрьма его вылечила и он изменился. А возможно, подсознательно он хотел лично услышать и насладиться его унижением, представляя, что не Василий Сталин написал ему покаянное и верноподданническое письмо, а сам Иосиф Виссарионович, точнее, Оська, стоял перед ним на коленях и каялся, что тыкал когда-то его в лицо пальцем и звал «Мыкытой».

Василия привезли в Москву, лишь по дороге в Кремль сказав, куда его везут. Когда он зашёл в кабинет Хрущёва, рассказывал Шелепин, тогдашний глава КГБ, он упал на ко лени и начал умолять освободить его. Хрущёв растрогался. Они расцеловались. Оба плакали, проговорили более часа, но Хрущёв, принявший Василия, по его словам, «как отец род ной», и называвший его «милым Васенькой», не торопился открывать клетку. Он насладился унижением «милого Васеньки» и продолжил держать его взаперти, опасаясь после тбилисских событий марта 1956 года выпускать на волю опасного узника.

…В 1956 году митинги в Тбилиси на проспекте Руставели начались 5 марта, в день смерти Сталина, и продолжались несколько дней. На третий день ораторы начали требовать опровержения секретного доклада, отставки Хрущёва и замены его верными сталинцами Молотовым и Маленковым; потом стали звучать требования созвать новый съезд партии и осудить Хрущёва, как «врага народа». В какой-то момент прозвучало требование вызвать в Тбилиси и поставить во главе Грузии сына и наследника Иосифа Сталина, Василия Сталина, которого Хрущёв держит в тюрьме. Затем толпа отправилась на Главный телеграф, расположенный на проспекте Руставели, отправлять телеграммы Василию Сталину…

Войскам пришлось применить оружие. Демонстрантов давили танками. Точное число погибших и по сей день неизвестно. Не по этой ли причине, опасаясь новых волнений, Хрущёв не выпускал Василия из тюрьмы, несмотря на его верноподданнические заявления?

…В неволе прошёл ещё один год.

В начале января 1960-го, через четыре года после предыдущей встречи, Светлану вновь вызвал к себе Хрущёв. В сентябре 1957 года по собственной инициативе она сменила фамилию Сталина на Аллилуева, и, по-видимому, это было главной причиной, почему Хрущёв пригласил её для беседы. Он попросил её убедить брата сделать то же самое: сменить фамилию на менее громкую. Условие досрочного освобождения: Вася должен жить тихо, не привлекая к себе внимания.

Зная брата, Светлана ответила, что, по её мнению, Вася от фамилии отца не откажется. Она попыталась объяснить Хрущеву, что его нужно лечить от алкоголизма, что он болен и не может в состоянии алкогольного опьянения отвечать за свои слова и поступки.

Увы, это было правдой. Ведь и в нынешнее время алкоголизм нелегко поддаётся лечению, а в те годы— подавно. В стране, в которой торговый оборот строился на потреблении водки, внимание этой проблеме не уделялось.

И всё-таки ему дали шанс. Василий Сталин 11 января 1960 года, после почти семилетнего заключения, вышел на свободу. Хрущёв не стал настаивать на смене фамилии в качестве условия освобождения.

Он сделал ему барский подарок. ЦК одобрил предложение председателя КГБ СССР Шелепина и генпрокурора Руденко о его досрочном освобождении и возвращении льгот. Василию предоставили трёхкомнатную квартиру на Фрунзенской набережной, дачу в Жуковке (поблизости от сестры), возвратили генеральское звание, боевые ордена, машину и партийный билет, установили генеральскую пенсию, выдали тридцать тысяч рублей единовременного пособия и бесплатную путёвку для трёхмесячного лечения в санатории, в Кисловодске.

Его попросили лишь об одном: найти себе какое-нибудь занятие, жить тихо и спокойно и не ездить в Грузию. Хрущёв помнил о просталинских настроениях, царящих в Грузии, о расстреле студенческой демонстрации в Тбилиси 9 марта 1956 года, и боялся, что приезд Василия станет катализатором антиправительственных выступлений.

…Январь, февраль, март 1960-го Василий жил в Москве. «И всё возвратилось на круги своя». Нашлись почитатели из Грузии, приглашавшие его в «Арагви» выпить по рюмочке, — он, по слабости души, не мог им отказать, и понеслось! Они славословили своего великого земляка, и он вновь сорвался, — почувствовал себя «наследным принцем», которому на правах сына Сталина всё нипочем. За ним Кавказский хребет, Великая Грузия и царица Тамара! Нашлась некая грузинка, старше его возрастом, которая уговаривала его жениться на ней и уехать в Сухуми, где он будет царствовать…

Никто с ним не мог справиться, когда начался запой: ни дети, Саша и Надя, предупреждавшие о пагубных последствиях шумных застолий, ни сестра, которая никогда не была для него авторитетом, ни прежние жёны. Как малый ребёнок, он забыл о недавних клятвах и слёзных обещаниях.