Священная война

Все было кончено. Война для меня завершилась. Завершилась удивительным и неравным боем, в котором мне удалось выжить…

– Вам было интересно? – спросил господин Грейм.

– Конечно. Очень необычная история! Чтобы два танка уничтожили целую роту, в которую входили тяжелые «Тигры» и…

– Догадываетесь, что именно произошло? – перебил старик.

– Ну… Не совсем.

– Вот справочник по бронетехнике, – Грейм открыл книжный шкаф, вытащил тяжеленый том в суперобложке, положил на стол и, пролистав, открыл на одной из последних страниц. Постучал пальцем по фотографии. – Видите? Они самые, супертяжелые… Я слышал, будто оба танка сохранились и были вывезены в Россию. Точно сказать не могу.

Мы разговаривали до позднего вечера – бывший подполковник вермахта и генерал-лейтенант бундесвера рассказывал, демонстрировал пухлые фотоальбомы («Вот видите, это я. А это – рейхсмаршал Геринг»), вспоминал. Похоже, в глубокой старости ему остро не хватало общения, но писать мемуары он не решался или не хотел. У него появилась возможность выговориться, особенно перед представителем той страны, против которой он воевал и к солдатам которой относился с глубоким уважением.

Я навсегда запомнил его фразу: «Поймите, вместе немцы и русские смогли бы завоевать весь мир. Соединившись вместе, наш порядок и ваша стойкость произвели бы эффект больший, чем все атомные бомбы вместе взятые… Будь прокляты политики».

Потом я узнал от дяди Курта, что Эвальд Грейм умер через день после подписания Беловежского сговора, 10 декабря 1991 года. Старый танкист пережил СССР на одни сутки, а Третий Рейх – на сорок шесть с половиной лет.

Пятнадцать лет спустя, в мае 2005 года, эта история получила весьма неожиданное продолжение.

В мае я оказался в командировке в Москве по издательским делам, быстро решил все деловые вопросы и наконец-то собрался посетить музей бронетехники в Кубинке, где никогда не был прежде.

Сел на электричку с Белорусского вокзала, сожалея, что праздник 9 мая прошел, и сегодня уже 15 число. Со станции за сто рублей таксист добросил меня прямо до ворот музея, оставил свою визитку («Набери номер сотового, когда все посмотришь, я за тобой заеду»), купил билет и отправился в Танковый Рай.

Ясно, что ангар с германской бронетехникой я оставил на сладкое – сначала обошел другие экспозиции. Помня старую историю в Кобленце, я быстрым шагом прошел в дальнюю часть ангара, обогнул мортиру «Карл-герат» и остановился перед двумя мастодонтами, стоящими рядышком.

* * *

Разгадка секрета «двух монстров Куммерсдорфа» оказалась весьма прозаичной, но от этого ничуть не лишенной грозной красоты большой войны.

Выходя из окружения, Эвальд Грейм не подозревал, что обречен – 30 апреля Красная армия уже прорвалась к Луккенвальде. Направлением главного удара оставался Потсдам, но советскому командованию было известно, что дивизия «Курмарк» прорвалась на запад, отбросив 3-й стрелковый корпус 28-й армии и создав коридор на Шперемберг. Возникла угроза соединения вышедших из окружения частей с группой генерала Венка.

Командованием были немедленно брошены в бой четыре свежих танковых и моторизованных бригады, передовые части которых достигли спешно эвакуированного Куммерсдорфа ранним утром 30 апреля. Полигон был захвачен без боя, но к девяти утра советские танковые роты были переброшены южнее, к «точке встречи» частей дивизии «Курмарк».

Именно поэтому капитан Готтов и подполковник Грейм увидели брошенную деревню – через нее прошли советские танки, встретив лишь очень слабое сопротивление.

Две роты оставили держать оборону южнее Куммерсдорфа, с ними и встретились танки Грейма на поле между поселком и полигоном.

– Потери были кошмарные, – размеренно повествовал Юлий Константинович. – Сами понимаете, ближний бой с тяжелыми немецкими танками не сулит ничего хорошего. А каково было мне – корреспонденту фронтовой газеты?

– То есть?

– То и есть, Андрей! Из-за латентного туберкулеза я пробился на фронт с колоссальными усилиями! Причем я не строевик, мне дозволили работать только по политическо-пропагандистской части! Вы не представляете, как это было обидно – все сверстники воюют, а ты?.. В апреле я был приписан к газете фронта «Советский воин», рисковал, как мог. Вот и оказался в Куммерсдорфе с передовыми частями. Причем именно со своими танкистами…

– Что значит «своими»?

– Если вы полный месяц воюете с одними и теми же людьми, хотя могли бы отсиживаться в тылу и строчить выдуманные статейки, разве можно назвать их «чужими»?

– Извините…

– Ничего, ничего. Просто сейчас мало кто понимает наш настрой и наше желание победить. Были, конечно, завзятые «тыловики», но Господь им судья. В девятнадцать лет и на великой войне нормальный человек рвется в бой.