Священное наследие

Разговоры о том, что русский народ – это особый вселенский народ, который призван ассимилировать в себе чужие культуры, растворить в себе иные народы, приведя их к новому синтезу, есть разговоры беспочвенные, опасно мечтательные. Потеряв свое духовное достояние, а вместе с ним и достоинство, мы не сможем ассимилировать высшие достижения иных народов, но будем, как мы делаем последние двести лет, собирать объедки культурных трапез всех наций, а, растворив в себе иные самобытные малые и средние народы, мы не создадим никакого вселенского суперэтноса, но станем лишь серой человеческой массой, лишенной любых индивидуальных черт и не способной ни на какую культурную деятельность, но лишь на слабое и болезненное подражание тем культурам и народам, которые нашли в себе силы сохранить самобытность и чистый этнический тип, т. е. свое истинное национальное лицо, сохранить свою историческую личность, которая есть единственное условие и надежная гарантия того, что и каждый член народного сообщества сможет сохранить свое личностное своеобразие, свою человеческую неповторимость.

Поглощение малых народов, нивелировка их культурной самобытности не принесет счастья ни великому народу, ни растворившимся в нем потомкам малых народностей.

Народы с имперским импульсом способны реализовывать культурный творческий акт такой силы, что он захватывает и окружающие народы, создавая для них такую питательную среду, в которой и их творческий потенциал найдет возможность, видоизменяясь по необходимости, достичь своей полноты, оплодотворяясь творческой энергией государствообразующего этноса. В этой энергии, истекающей из творческой и национальной самобытности и чистоты, и может проявляться та вселенскость, которая столь дорога многим нашим национальным мыслителям.

Единение человека со своим народом в его историческом единстве не может происходить помимо указанных процессов, реализующихся в глубоко национальном творческом акте. Единение это, национальное и патриотическое, слагается в форму определенной правовой связи и принимает вид государственного единения этнического организма. Особенно это верно для нашей отечественной истории. Истинно русский патриотизм и национализм живут в наших душах в теснейшей связи с государственным правосознанием. Поэтому наш патриотизм всегда имел и иметь будет национально-государственный характер, но не клановый, языковой или чисто религиозный. И.А. Ильин писал: «Инстинкт, дух и чувство права, восполняя друг друга, создают в душе ту целостную, мужественную и нравственно-прекрасную энергию, которая необходима для героической обороны родины….

Эта энергия есть проявление «естественного правосознания». Для такого правосознания… «право его народа не простирается до пределов его силы, но лишь до пределов его духовной необходимости. Каждый народ имеет неотъемлемое естественное право вести национально-духовную жизнь, которая бывает иногда возможна и вне самостоятельной суверенной государственности; и каждый народ, отстаивая свою духовно-культурную самобытность, прав».

Давно уже не секрет, что современный мир переживает кризис истинного правосознания. Мировая история уже знавала подобные кризисные ситуации. Крушение древнего мира началось, когда началось разложение религиозности, которое захватило и семейную жизнь, и правосознание. Правосознание, утратившее свой религиозный фундамент, оказалось бессильным сохранить монументальную государственность и культуру Рима.

На пике кризиса древней римской государственности миру была дарована Благая Весть Христа. Благодатное откровение и новый духовный опыт заложили основы новой культуры и нового мира. Христианство обращалось к самым глубинам человеческого духа. Христианство учило человека новому отношению между ним самим и Богом. Оно вело к живому единению с Божеством в беззаветной любви, соединенной с искренней любовью к ближнему своему. Частная и общественная жизнь христианина, по этой причине, не может быть слепой и бесцельной. Его жизненный путь ведет к Богу и обращен к нему, поставляя Его выше всего, подчиняя Ему всего себя в своих делах и мыслях. Его жизненный вектор исключительно религиозен. Это религиозное настроение вносило в общение людей в процесс их общественных отношений дух нового, христианского правосознания. Этот дух учил ставить духовное выше материального, подчинять все личное не общественному, но сверхличному как источнику качества, достоинства и всяческого совершенства.