Священное наследие

В частности, немецкий мыслитель Шталь утверждал: «Национальный характер в подлинном смысле слова это то, что нация признает высшей целью своих общих стремлений. Это ее полное самосознание, ее нравственная определенность… Национальный характер это божественное призвание нации».

Немецкий мыслитель Эрнст Крик уже в середине XX столетия продолжает мысль своего соотечественника следующим образом: «Нация – хранительница священного огня, который призван осветить путь человечеству. Если Святой Дух снизошел на народ, на него накладывается обязанность, и величие народа измеряется тем, как он выполняет эту обязанность».

Чувство исторической миссии, переходящее порой в мессианское чувство, неразрывно связано с самосознанием нации. Современные нации Европы, значимые для ее и общемировой исторической судьбы, каковыми являются немцы, итальянцы, испанцы, французы и англосаксы есть «этнический продукт» относительно недавнего исторического прошлого. Для того чтобы осознать общность исторической судьбы и стать нацией, этносам необходимо осознать свое национально-государственное единство. Немцы его осознали только в девятнадцатом веке, равно как и итальянцы. Французы – эталонная буржуазная нация, осознали себя единым народам во время революционных бурь конца восемнадцатого века. Испанцы медленно сплавлялись в единый народ в эпоху длительной реконкисты, но все-таки не смогли растворить в себе каталонский элемент и загладить «этнические швы» между Кастилией и Галисией, например. Англосаксы были более счастливы в этом отношении, и, воспользовавшись островным положением, переварили в своем «этническом чреве» кельтов и датчан к пятнадцатому веку в общем и целом, хотя и не полностью. Об английской нации мы, между тем, можем говорить только с эпохи Кромвеля. Очень существенным кажется и то, что духовный надлом, совершенный Реформацией, надолго отбросил народы германские от того момента, когда они могли бы осознать свое этническое и историческое единство. Это утверждение в равной мере касается и английского народа.

Еще раз напомним, что русский народ осознавал себя единым уже в одиннадцатом веке, что нашло свое отражение в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона. Более чем вероятно, что единое самосознание славянских племен Русской равнины сложилось окончательно уже в десятом веке. Во всяком случае, войны князя Святослава в Болгарии – носители точно такого же национального русского самосознания, как и мы с вами. Между нашим восприятием и восприятием дружинниками князя себя как единого народа нет разницы.

История нашего самосознания свидетельствует о том, что у нас не было болезненных скачков, дискретности в национальном самовосприятии, не было изменений в самоназвании и самоидентификации. И в этом важнейшее отличие народа русского от всех европейских народов современности. Не будет преувеличением сказать, что русский народ уже на заре своей христианской истории переживал процесс осознания себя нацией.

Наша нация, сложилась до периода буржуазных революций и носит на себе отпечаток феодальной архаики.

Особым показателем своеобразной внутриэтнической архаики (здесь архаика есть, несомненно, положительный критерий оценки этноса) являются устойчивые и разветвленные семейно-родовые связи русского народа, сохраняемые им очень длительный период времени, переживших насильственную ломку сравнительно недавно.

Наиболее ярко и устойчиво такие связи проявляются у аристократии и в крестьянской среде. Наши семейно-родовые связи и сейчас, в посткоммунистическую эпоху, несут на себе следы удивительной архаики, что поразительным образом проявляется и в городской среде. Думается, это еще один важный показатель племенной «древности» современной русской нации, показатель того, что как народ мы действительно сложились в глубокой древности, откуда и принесли неизменно традиции устойчивых и разветвленных семейно-родовых связей.

У буржуазных этносов такие связи теряют древнюю сложность и опрощаются. В этом же ряду доказательств нашей древности и нашего непрерывного преемственного этнического развития удивительная сохранность дохристианской духовной архаической традиции в русской деревне вплоть до середины двадцатого века. Такой устойчивой духовной архаикой не может похвастаться ни один этнос Европы.