Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

Как истинный русский и заступник пролетариата, Разлацкий, конечно же, был человеком пьющим. Однажды, когда речь зашла о зарплате, наш друг-сталинист свое карьерное продвижение и заработки оценил стоимостью пол-литровой бутылки водки, которая, как оказалось, гораздо адекватнее отображала подоходную ставку, чем старые или новые рубли и копейки.

– С самого начала у меня была очень маленькая зарплата, всего пять бутылок. После защиты диссертации зарплату прибавили, и она выросла до 20 бутылок. Когда я стал научным сотрудником, зарплата достигла идеала и сравнялась с 50 бутылками. Если вычесть траты на еду и культурные мероприятия, оставалось 30 бутылок. Я говорю «идеал», потому что на каждый день приходилось по одной бутылке, и если вдруг день пропадал… Вот когда я стал заведующим лабораторией, у меня была очень большая зарплата, целых 72 бутылки и еще несколько глотков.

Когда Разлацкий беседовал о водке, он становился истинным поэтом. «Я очень Ленина уважаю, – говорил он, – однако не могу забыть, что он поддержал затеянную Николаем II глупость, „сухой закон“, и запретил водку. Пить было запрещено до 1924 года, и, как только Ленин умер, Сталин снял этот запрет. Разве грузин, да еще хороший поэт, мог запретить пить?»

Разлацкий наизусть знал несколько выступлений Сталина, в том числе речь на XIV партийном съезде, в которой великий вождь назвал водку «источником резерва». Вот, оказывается, что сказал тов. Сталин дословно: «Мы не сможем принять кабальные условия, которые предлагают нам капиталисты и которые мы отвергли. Остается одно: искать источники в других сферах. Это хотя бы лучше, чем кабала. Тут мы должны сделать выбор между кабалой и водкой, и люди, думающие, что социализм можно построить в белых перчатках, жестоко ошибаются».

В качестве школьного отличника Разлацкий в 1951 году заслужил путешествие по «сталинским местам» всего Советского Союза. Их было несколько детей и три учителя, один из них, преподаватель труда, был, как оказалось, фронтовиком. Так посетили они наряду с другими городами Тбилиси, Гори и Батуми. Батуми и Тбилиси Разлацкий помнил навряд ли, а вот Гори знал гораздо лучше меня – и не только меня, но и выросшего в селе Доеси Горийского района Джони Лашкарашвили. Что касается музея Сталина, то все его сотрудники были известны Разлацкому по имени-отчеству, так как он по крайней мере раз 20 побывал в Гори – ну и, конечно же, каждый раз посещал музей, ведь не в пример другим он не для того приезжал в Гори, чтоб атенский храм Сиони посетить! В связи с памятником Сталину Разлацкому были ведомы сказочные детали, оказалось, он знал даже о знаменитых горийских котлетах и мцхетских кафе, где подавали отменное лобио. Как-то раз, став свидетелем нашего с Рафиком горячего спора о храме Сиони в Атени, он заявил: «Я в атенском храме не бывал, просто слышал, а вот атенское вино знаю хорошо, пил. Это действительно грузинское достояние!»

Алексей Борисович был интересным собеседником – умел и любил слушать и обожал задавать вопросы. В его речи чувствовался столь милый ему грузинский акцент. Следует сказать, что это было не присущее русским эстрадным актерам «общекавказское» произношение, представляющее смесь грузинского, армянского, азербайджанского либо чеченского, а именно грузинское. Видимо, постоянно Разлацкий не только читал вождя, но и слушал часами. Свой главный антисоветский документ, за который Разлацкий отбывал срок, он создал в соавторстве с соумышленником и по классической русской революционной традиции назвал «Кому отвечать?». Творение это состояло из частей: «Кого спросить?», «Откуда берутся вопросы?», «Где искать ответ?», «Кто задает вопросы?». По обвинительному заключению, документ клеветал на советский государственный и общественный строй, на КПСС и деятельность советского правительства и содержал программу борьбы с советской властью. По мнению куйбышевских чекистов, произведение Разлацкого являло собой перепев положений польской «контрреволюционной организации „Солидарность“».

Алексей Разлацкий признавался: «У меня два сильно отличающихся друг от друга учителя – Сократ и Сталин». («Обратите внимание, – острил Манилович, – имена обоих начинаются с буквы „с“, и ни один из них ничего не написал. Первый – потому что такой уж у него был принцип, а второй – потому что был неграмотным». По Бориной теории, тома Сталина сочиняли по ночам тысячи сотрудников Института марксизма-ленинизма, когда вождь не спал). Факт, что Разлацкий, как и Сократ, любил задавать вопросы. Я бы сказал, что в Разлацком было нечто пракоммунистическое, домарксистское, платоническое и вообще античное. Не знаю, как коммунистические принципы, а частной собственности он, как и Платон, действительно не уважал и так же, как грузины, был тем редким человеком, который жертвовал Аркадию Дудкину махорку.