Святая Татьяна поможет всем, кто мечтает сделать жизнь лучше

– Не от меня исходит моя сила, господин. У меня ничего нет, я только свидетельствую о Едином. Он по милости Своей исцеляет мое тело и не оставляет мою душу ни на минуту. Мне радостно быть с Ним, только это я и могу поведать…

– Ты можешь продолжать, но я прошу лишь одного: принеси жертву в храме Дианы и останешься свободной римлянкой!

Префект, в отличие от судившего Христа Пилата, был недалеким человеком. И если Пилат, видя силу Подсудимого, чувствовал, что она от добра, то Ульпиан был уверен, что Татиана владеет какой-то особой магией.

И потому святая Татиана уже не видела другого способа объясниться с Ульпианом, кроме действия. Ее слова не достигали ни ума, ни ушей префекта. Страстотерпица согласилась идти к храму языческой богини-охотницы. Когда святая походила к капищу, многие услышали скрежет нечеловеческого голоса, шедший от стен или кровли: «Горе мне! Куда скрыться от Духа Твоего, огонь возгорается во всех углах!» Это был чудовищный голос беса, обитавшего в капище, и он заставил вздрогнуть толпу.

Но святая дева только осенила себя крестным знамением и с улыбкой посмотрела на небо. Она начинала свою молитву: «Господи! кто может пребывать в жилище Твоем? кто может обитать на святой горе Твоей? Тот, кто ходит непорочно и делает правду, и говорит истину в сердце своем; кто не клевещет языком своим, не делает искреннему своему зла и не принимает поношения на ближнего своего; тот, в глазах которого презрен отверженный, но который боящихся Господа славит; кто клянется, хотя бы злому, и не изменяет; кто серебра своего не отдает в рост и не принимает даров против невинного. Поступающий так не поколеблется вовек» (Пс. 26: 1–5).

От ее пламенной молитвы стены капища начали трещать и кровля посыпалась. Балки упали на статую идола, пол моментально покрылся осколками и пылью. Раздались ужасающие звуки грома, молния ударила в стены капища. В несколько мгновений колонны и стены обрушились, и стая летучих мышей поднялась в небо. В капище занялся пожар, огонь поглотил и камни, и жреца, и тех из толпы, кто ликовал о мучениях Татианы.

...

«Правитель был весь исчадие зла, когда снова увидел тебя, приведенную из темницы на суд, здоровой и светлой; захотел соблазнить тебя на поклонение идолам; ты же, зная силу молитвы христианской, в храм Дианы направила ноги свои; устремился же бес из богини злочестивой и воскричал: “Горе мне, убегаю, ибо огонь сжигает меня”…» (Икос 8).

Стражники святой девы онемели. Но когда все было кончено, опомнились и стали жестоко бить ее, подозревая в колдовстве. Они повлекли страдалицу к месту истязаний и там подвесили ее тело и рвали железными крючьями. Палачи вырвали ей сосцы, и вид юного поруганного тела только разогревал их жестокость. Святая дева выносила нечеловеческое страдание, но о пощаде не молила.

Явился Ульпиан, которому уже донесли о разрушении капища. Он был и взбешен, и напуган одновременно. Неужели эта дева способна к волхованию? Или так велика христианская община, что готовит поджоги и разрушение? Но как они успевают узнать о решении суда – Ульпиан никого заранее не извещал… Среди толпы на площади стоят христиане, это несомненно, но как им удается организовать поджог?! Что, если толпа разуверится в древних богах? Ульпиан и сам не верил в них, но верил в пользу от их культа… Префект остановил своих опричников и велел им бросить Татиану в темницу на еще одну ночь.

Укрощение атласского льва

Радуйся, гнев звериный в ласку превращающая

Римскому префекту не надо было изобретать казней и пыток, задолго до него римские правители придумали много способов насытить толпу видом крови. Распятие на кресте тоже стало излюбленной римской казнью. Иногда количество одновременно распятых превышало тысячи человек. Кресты стояли вдоль дорог, а тела висели на них годами, устрашая и вызывая отвращение. Но сам вид казни привлекал граждан, как зверей привлекал запах сырого мяса.

Самым известным местом публичной казни была арена Колизея. Амфитеатр его вмещал до 50 тысяч зевак.

...