Свитки Мертвого моря

Увы, для библеистики и возлебиблейской учености, и в частности ученых, изучающих свитки Мертвого моря, это вполне типичная и характерная ситуация, что подобные выводы приходится делать не «экспертам» в данной области, а непредвзято мыслящему и хорошо информированному наблюдателю. Ведь не кто иной, как Вильсон, нашел наиболее точные и корректные формулировки для тех проблем, которые международная группа с таким упорством стремилась обходить молчанием.

Подобные отзывы о предвзятости большинства уче-ных-библеистов нашли отклик в высказываниях Филипа Дэвиса, профессора библеистики Шеффилдского университета и автора двух книг, посвященных материалам кумранских находок. Как указывает профессор Дэвис, большинство ученых, работавших со свитками, были – а по сути дела остаются и по сей день – приверженцами христианского вероучения, основой их мировоззрения служит Новый Завет. По его словам, он знает целый ряд ученых, выводы исследований которых вступают в болезненное противоречие с их собственными религиозными воззрениями. В этой связи возникает вопрос: возможна ли вообще в подобных случаях объективность? Профессор Дэвис подчеркивает давнюю вражду между богословием и историей. По его мнению, Новый Завет слишком часто воспринимается не только как первое (т. е. богословие), но и как второе (история), и его рассматривают как точное описание событий, происходивших в Iв. Но если воспринимать тексты Нового Завета – Евангелия и Деяния апостолов – как неопровержимый исторический факт, это вообще делает невозможным научное исследование свитков. В данном случае христианское учение «диктует сценарий событий».

Поскольку Эдмунд Вильсон был профаном и чужаком, международная группа в отношении его могла обойтись без обычного в таких случаях покровительственного тона. Кроме того, он был фигурой слишком заметной, чтобы его можно было подвергнуть оскорблениям или насмешкам. Но его можно было просто проигнорировать или объявить интеллигентным дилетантом, движимым благими намерениями, который просто не понимает всех сложностей и тонкостей проблемы, о коей берется судить, и который, по своей врожденной наивности, позволяет себе «поспешные высказывания».[26] Именно таким путем группе удалось запугать многих ученых и не позволить им публично высказать все, что они на самом деле думают. Репутация в научных кругах – вещь хрупкая, и лишь наиболее стойкие и уверенные в своих силах индивидуумы могут позволить себе пойти на риск подвергнуться дискредитации или оказаться в полной изоляции за критическим барьером, воздвигнутым против них сторонниками консенсуса. «Свитки – это феодальное владение, – подметил Шемарйаху Талмон, видный израильский профессор и специалист в данной области, – а ученые, захватившие монопольное право на их исследование, – форменный заговор».

Но даже такие заговоры отнюдь не являются всемогущими при подавлении инакомыслия. Эдмунд Вильсон – чужак, человек посторонний, но отступления от консенсуса, царившего в международной группе, стали достоянием общественности даже в такой ограниченной области, как библеистика. Еще в 1950 г., за пять лет до выхода книги Вильсона, Андре Дюпон-Соммер, профессор семитского языка и цивилизации в Сорбоннском университете, опубликовал материал, вызвавший настоящую сенсацию. Профессор рассматривал один из кум-ранских текстов, недавно переведенный на английский. В нем, по его словам, описана своеоборазная «секта Нового Завета», лидер которой, известный как Праведный Учитель, считался Мессией, был подвергнуг пыткам, осужден на казнь и умер смертью мученика. Последователи «Учителя» верили в скорый и неминуемый конец света и в то, что спастись смогут лишь адепты истинной веры. И Дюпон­Соммер, соблюдая известную осторожность, отважился сделать совершенно очевидный вывод: он отметил, что Праведный Учитель во многих отношениях является «точным прототипом Иисуса Христа».

Эти заявления вызвали бурю возмущения и протестов. Еще бы, ведь этим была поставлена под сомнение уникальная неповторимость Христа, и институты католической церкви, особенно во Франции и США, подняли стволы своей критической артиллерии. Дюпон-Соммер был и сам поражен столь резкой реакцией и в своих последующих выступлениях попытался укрыться за ширмой более осторожной фразеологии. Всякий, кто намеревался выступить в его поддержку, вынужден был до поры до времени спрятаться подальше от глаз и замолчать. Но поскольку семя сомнений было брошено в землю, оно рано или поздно должно было принести плод. С точки зрения христианской богословской традиции этот плод мог оказаться особенно ядовитым, если его разделить между членами международной группы, работавшими в святая святых Рокфеллеровского музея – Зале свитков.

Среди ученых, входивших в первый состав международной группы отца де Во, пожалуй, самым динамичным, оригинально мыслящим и непредсказуемым был Джон Марко Аллегро. Несомненно, он был и наиболее неуправляемым, человеком независимых взглядов, противящимся попыткам скрыть материал.