Свобода… для чего?

И в самом деле, Боже мой, для чего она нужна — свобода? Зачем существуют свободные или слывущие свободными страны — Франция и ее европейские сестры, для которых идеал свободы составляет главное наследие христианских народов старой Европы?

Приписываемая Ленину острота, давшая название сборнику последних лекций Бернаноса, может показаться не такой уж актуальной в сегодняшнем мире, ведь демократические свободы худо-бедно прокладывают себе путь, хотя и остаются еще на земле обширные пространства, где под разными личинами царит рабство, недовольных бросают в тюрьмы, массы людей подвергаются идеологическому или экономическому гнету. Но так ли реальна свобода, которой мы наслаждаемся? Разве мы не видим, как день ото дня усиливается власть государства, а технократия все глубже внедряется в нашу повседневную жизнь? Трудно не заметить миллионов отверженных, они — продукт нашего общества: для них (банально об этом напоминать) некоторые весьма конкретные свободы, в том числе свобода покупать, оборачиваются иронией. Действительно, в конце концов, для чего нужна свобода? Это роскошь… Именно так формулировался вопрос уже в 1945 году, когда Европа, победив нацизм, могла считать себя свободной от тоталитарного кошмара. Вопрос стоял именно так, с той оговоркой, что Бернанос был единственным — да, единственным, кто его поставил.

28 июня 1945 года писатель возвращается на родину, отвечая на настойчивый личный призыв генерала де Голля. Бернанос прожил восемь лет в Бразилии: он эмигрировал в сентябре 1938 года, в преддверии Мюнхенского сговора, считая атмосферу Франции нестерпимо удушливой для любого, кто свободно мыслит и стремится свободно выражать свои мысли. Но легче ли дышится во Франции 1945 года, освобожденной от немецкого присутствия и лжи вишистов? Бернанос задумывается над этим еще до возвращения в Париж. Вскоре он замечает в выражении лиц, словах, поведении соотечественников пугающий отпечаток пережитых лет. Имя этому состоянию духа — сделка с совестью. Такова суть всем известной «системы В» («выкручивайся как знаешь»), черного рынка, чисток, когда, смывая позор, вымещают его на избранных жертвах — ведь их вина доказана! Если это женщины, им бреют головы, если это двадцатилетние парни-полицейские, их отправляют на виселицу. Повсюду витает душок подлой трусости. Сквозь какую же стену предстоит пробиться слову, которое стремится лишь исполнить призвание всякого слова — просто сказать правду!