Свободу мозгу! Что сковывает наш мозг и как вырвать его из тисков, в которых он оказался

Если бы одного G-фактора было достаточно, чтобы уверенно предсказать высокую успеваемость, то это бы означало, что лишь одно ноометрическое[8] измерение способно описать все многообразные задачи обучения. Плохая новость для школы, но не для нашего разума. Это было бы аналогично сведению успеваемости к росту или цвету глаз, что свидетельствовало бы о слабости отнюдь не черноглазых или невысоких, но именно этого учебного заведения, которое претендует на вынесение оценок таким ученикам.

Как и тень от тела, G-фактор воспроизводим. Он почти постоянен в ходе большей части жизни индивида и хорошо наследуется. Размер птичьих крыльев остается постоянным и в старости, причем этот признак тоже хорошо наследуется, но его явно недостаточно для описания полета каждой птицы. Тем более что природа не произвела отбор по этому признаку среди всех видов. Феномен человеческого интеллекта – это явление еще более сложное, тонкое и разнообразное, чтобы его можно было оценить одной-единственной меркой. Однако нам нравится насиловать реальность и подчинять свою жизнь придуманным критериям, а не создавать их в соответствии с реальностью. Корреляция G-фактора с отметками[9], с академическими достижениями и с зарплатой является проявлением социальной тавтологии. Наша школа и та небольшая часть общества, которая опирается на оценки, довольно успешно производит отбор людей по этому фактору. Однако представители рода человеческого с не таким высоким G-фактором тоже выживали на протяжении двухсот тысяч лет, то есть отбор шел не по этому принципу. Природа гораздо более изощренна, чем наши примитивные, политически некорректные и интеллектуально наивные методики.

Но что же такой гений? Всем известно, что можно быть вундеркиндом, не обладая G-фактором выше среднего. Гениальный композитор может быть почти глухим (Бетховен), а один из самых величайших полководцев с большим трудом научился читать и имел весьма посредственные оценки в военной академии (генерал Паттон). Генерал Во Нгуен Зяп, который во время вьетнамской войны наголову разбивал самые лучшие армии мира и удивлял этим изощренные академические умы того времени, вообще не получил никакого военного образования. Такова реальность, и неважно, как она соотносится с нашими предрассудками.

Знаменитый Бернард Лоу Монтгомери[10] был всего лишь средним учеником, а Морис Гамелен с красноречивой фамилией

[11] полностью провалил свое командование войсками во время Второй мировой войны, хотя в 1893 году окончил Сен-Сир в числе лучших. Этот урок преподал мне один французский дипломат, который в прошлом был успешным полицейским: только обстоятельства делают героев, образование решающей роли не играет. Если этот принцип подтвердится, то значит, наши технологии отбора – всего лишь слабые копии тех, что преобладают в реальной жизни, гораздо более великой, мудрой и многоликой, чем обитание в рамках системы оценок или «жизни на пятерку» (частью которой является школьное образование).

Феномен человеческого интеллекта – это явление более сложное, тонкое и разнообразное, чтобы его можно было оценить одной-единственной меркой.

Эта «жизнь на пятерку» так же соотносится с настоящей жизнью, как деревянная лошадка с иноходцем. Вы можете провалить множество экзаменов на деревянной лошадке, но впоследствии добьетесь небывалых успехов на быстроногом коне, оставив далеко позади себя первых учеников класса. Поэтому людей, которые преуспели в жизни на живой лошади, минуя деревянную, считают самозванцами и карьеристами. Такова человеческая природа, хотя эти отголоски старины свидетельствуют о невысоком уме. Если в основе вашего преуспевания лежит деревянная лошадка, то вы будете утверждать, что настоящих лошадей не существует, это просто легенда.

Нас заставили поверить, что подлинная жизнь (профессиональная, научная) не может существовать вне рамок оценочной системы. Именно поэтому ученый должен постоянно следить за своим рейтингом цитирования, без которого он как бы не существует. Решение избавиться от «жизни на пятерку» пришло ко мне очень рано, когда я понял главную истину: реальная жизнь включает в себя жизнь в рамках оценок, но та не может охватить собой реальную. Первая гораздо старше, она более почитаема, более реальна и благородна, чем вторая, которая произвела что-то вроде государственного переворота. Критикующий этот переворот подвергает себя серьезной опасности, поскольку система, с помощью которой «жизнь на пятерку» обезглавила реальную жизнь и вместо нее венчала на царство себя, обладает всеми атрибутами религии – своими проповедниками, своей инквизицией и искуплением грехов.