Сытый бунт. «Грязное белье» оппозиции

Возможно, опытный пастырь находил в нем какую-то червоточинку. Но все разрешилось неожиданно и просто. Будущий отец Киприан преподнес в дар, а владыка Валентин принял «жигуленок» 6-й модели. Вскорости был совершен обряд монашеского пострига, наречен новым именем и вполне законно облачен в рясу наш «окопный батюшка».

Увы, опасения епископа вскоре оправдались. Новоиспеченный монах, не терпящий, как уже известно, начальства над собой, расплевался с суздальцами и ушел под юрисдикцию Украинской автокефальной православной церкви, благо руководство – в далеком Киеве. Впрочем, была и другая причина поссориться. Киприан мечтал о священническом сане, а в Суздале «Жигулей» не напасешься. Расчет оказался верным, и украинский епископ быстро произвел его в священники.

Прошло два года со времени первой нашей встречи. Иногда доходили курьезные слухи о том, что какой-то поп Киприан десантировался со спасателями на Северный полюс, что на парадной его рясе уже нет места для очередной правительственной награды. (Впоследствии, правда, выяснилось, что батюшка, долетев до темечка Земли, у самолетного люка благословил парашютистов и вернулся на базу. Что касается правительственных наград, то были бесчисленные памятные знаки NN-й ассоциации ветеранов NN-гo спецподразделения, с которыми не первый год крепко дружит батюшка. Колоритная фигура священника в камуфляже и автоматом в руках постепенно подзабывалась.

Но чудо: в последнее время отец Киприан замелькал на телеэкране. То благословляет казачий круг, то держит пламенную речь под красными стягами на анпиловских сходках. Что перевернулось в голове схимника, убежденного к тому же, по его словам, антикоммуниста?

Порывшись в записных книжках, отыскал его телефон. И вот я снова в Шмитовском проезде. Отец Киприан заметно погрузнел. Гроб переехал в большую комнату, и для большей устойчивости с табуреток сошел на пол. Одна борзая скончалась, другая доживает свой век на том же продавленном диване.

– Батюшка, часто вижу вас выступающим перед совершенно разными аудиториями. Что вас объединяет с ними?

– Прочь идеологические расхождения, – с пафосом произнес отец Киприан, – будем объединяться.

Он поведал о том, что создан «Международный фонд отца Киприана за духовное возрождение России». В числе его учредителей – Московская писательская организация, Федерация космонавтики, Русское общество инвалидов Афганистана, Всемирный русский собор и другие более или менее известные структуры.

Какова цель фонда? По словам Киприана, проведение Всемирного православного собора с последующим созданием единой церкви…

Он сидел напротив в высоком кресле из резного дуба, похожем на трон. Не умолкая свиристел сотовый телефон. Батюшка вновь вспоминал Чечню. Его взяли в заложники, и он шесть суток провел в узкой яме, по колени в моче предыдущих узников (потом кожа на ногах сходила лоскутами).

«Спасибо браткам из спецназа: влетели в село на двух БТР, положили всех чеченцев и освободили меня». Другой отец Киприан безмолвно глядел на меня сверху вниз с огромного портрета, выписанного в тщательной манере художников прошлого века. Орлиный взгляд, властная осанка, сверкание драгоценных украшений – великий подвижник или духовник оппозиции?

Часть III

Псы войны

У войны есть свои «священнослужители», есть и свои преданные «прихожане». За последние двадцать с гаком лет в России накопился гумус будущих цветных революций, перегной, в котором зреет вооруженный мятеж. Этот «гексогеновый гумус» – тысячи «волонтеров» и наемников, называемых иногда «псами войны», которые в расчете на хороший заработок или «за идею» учились убивать в локальных войнах. Они воевали в Абхазии и на Балканах, в Карабахе и Приднестровье, когда их «прикинутые» сверстники развлекались в стриптиз-барах российских городов. Научившись убивать, они вернулись в Россию, чтобы ощутить свою ненужность и вопиющую несправедливость, осознать смехотворность любых идеалов в королевстве газовых и нефтяных труб. Одни пополнили ряды бандитских группировок и киллеров. Другие – которых большинство – ждут возмездия, и они могут пойти за любым демагогом с Болотной площади. В этой части книги рассказывается о судьбах таких людей, с которыми автор был хорошо знаком.

Исповедь боевика

Его я мог видеть и в Карабахе, и в Абхазии, и в Приднестровье, думал я, глядя на щуплую фигуру в камуфляже. Мы сидели за одним столом, и застольные разговоры, начавшиеся с традиционных сетований по поводу сумасшедших цен и продажности чиновников, как водится на кухнях, перебросились на политику. «Конституция, хоть и плохонькая, но все ж таки держала ворье из министерств в рамках». И я вдруг вспомнил: да, это именно он странно выделялся из шеренги бравых баркашовцев, выстроившихся осенью перед Белым домом. Выделялся явным своим желанием стать незаметным, ускользнуть за широкие спины чернорубашечников, чтобы не попасть в кадр фоторепортеров. И, словно угадав, что его узнали, Петр Малышев стал рассказывать, как оказался в те дни у Белого дома: