Читаем Тайна долгожителя Жанны Кальман полностью

Получается, что рекорд продолжительности жизни на планете валидирован только в одной плоскости – это бумаги и со слов самой Жанны. И не было какого-либо более сложного анализа или, например, сторонней экспертизы. И это первое и довольно важное замечание.

При этом «рекорд» даже не просто верифицирован, а считается примером качественно выполненной работы. Нет, даже не примером! А самой лучшей работой в теме и даже образцом, как это надо делать. И это второй важный момент.

У остальных сверхдолгожителей, куда можно отнести всех, кто старше 115 лет, с документами чаще всё еще гораздо плачевнее, так как все эти люди имеют одну общую черту – все они, и даже живущие сегодня, родились ещё в те времена, когда фиксация даты рождения и аккуратность записей никак не отличались качеством. Во многих странах не было даже свидетельств о рождении, как не было и служб, которые бы аккуратно учитывали цифры. Впрочем, часто уже не было и этих стран.

Надо обязательно отметить, что никакой независимой комиссии по последующей проверке рекорда, как вы могли бы подумать, не создавалось. Не было и широкой дискуссии перед тем, как миру сказали, что это рекорд. Просто один человек сказал: рекорд есть, второй подтвердил, а третьи, а что третьи, они просто согласились. Причем все эти люди не имели полномочий, выданных, например, им Всемирной организацией здравоохранения, ООН или даже Всемирным съездом геронтологов. Не было серьёзного обсуждения и после установления рекорда.

Ох, уж это аналоговое время ХХ века – это время двух великих войн и мировых катаклизмов. А значит могло быть всё: документы терялись, восстанавливались. Цифровое будущее все исправит: никакой путаницы не будет, всё будет учтено, возраст тем более.

Перед началом работы я несколько лет к ряду спрашивал разных ученых геронтологов о том, что они думают о рекорде Кальман. И вот что удивительно: при пояснении достоверности рекорда ученые всегда переходили на язык бытовых доводов и не приводили никаких научных фактов. Вообще никакой науки не звучало!

Основные доводы были только рационального плана, а именно: а как бы она увеличила свой возраст, если жила она в одном и том же месте всю жизнь? Причем в маленьком городишке, где все её хорошо знали? И умерла там же? И её жизнь проходила на виду у сотен и сотен горожан и родственников?

Давайте разбираться дальше.

А пока зафиксируем в памяти первые выводы о рекорде Кальман:

– мнение о рекордном возрасте этой одинокой женщины сформировано только на основании документального подтверждения и с её слов;

– у Жанны нет прямых здравствующих потомков (согласно имеющихся документов, её дочь и внук давно умерли), поэтому их опрос не участвовал в подтверждении цифры;

– не было и специально сформированного опросника, где наряду с прямыми вопросами, были бы заложены проверяющие контрольные (ложные) вопросы;

– никакие объективные методы (например, ДНК анализ, фототехнические и почерковедческие экспертизы) для подтверждения личности Жанны Кальман не использовались.

Раздумья о времени

…Впрочем, если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели, и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что и не захочешь…

Н. В. Гоголь. Мертвые души

Сегодня жизнь возможна не только в состоянии здоровья. Именно в наши дни человек научился жить долго не только в состоянии здоровья, но и в состоянии болезни. И это отличительная черта нашего времени. Болезнь, как форма жизни, также имеет и временное оформление. Некоторые текут быстро, другие не очень, а с третьими человек живет всю жизнь… Эти болезни умеют, в отличие от человека, даже «молодеть».

Некоторые из этих болезней появляются только в конце жизни человека, множа его немощи и зависимость от помощи других. Именно они большей частью завершают течение времени нашей жизни. И вот эти-то болезни уже никогда и никуда от нас не уходят. Это возрастзависимые болезни. И это тоже время вашей жизни.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Первые леди Рима
Первые леди Рима

Супруги древнеримских императоров, дочери, матери, сестры — их имена, многие из которых стали нарицательными, овеяны для нас легендами, иногда красивыми, порой — скандальными, а порой и просто пугающими.Образами римских царственных красавиц пестрят исторические романы, фильмы и сериалы — и каждый автор привносит в них что-то свое.Но какими они были на самом деле?Так ли уж развратна была Мессалина, так ли уж ненасытно жаждала власти Агриппина, так ли уж добродетельна была Галла Плацидия?В своем исследовании Аннелиз Фрейзенбрук ищет и находит истину под множеством слоев мифов, домыслов и умолчаний, и женщины из императорских семей — умные интриганки и решительные честолюбицы, робкие жертвы династических игр, счастливые жены и матери, блестящие интеллектуалки и легкомысленные прожигательницы жизни — встают перед нами, словно живые.

Аннелиз Фрейзенбрук

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История
Письма к Вере
Письма к Вере

Владимир и Вера Набоковы прожили вместе более пятидесяти лет – для литературного мира это удивительный пример счастливого брака. Они редко расставались надолго, и все же в семейном архиве сохранилось более трехсот писем Владимира Набокова к жене, с 1923 по 1975 год. Один из лучших прозаиков ХХ века, блистательный, ироничный Набоков предстает в этой книге как нежный и любящий муж. «…Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы», – написал Набоков в 1924 году. Вера Евсеевна была его музой и первым читателем, его машинисткой и секретарем, а после смерти писателя стала хранительницей его наследия. Письма Набокова к жене впервые публикуются в полном объеме на языке оригинала. Подавляющее большинство из них относится к 1923–1939 годам (то есть периоду эмиграции до отъезда в Америку), и перед нами складывается эпистолярный автопортрет молодого Набокова: его ближайшее окружение и знакомства, литературные симпатии и реакция на критику, занятия в часы досуга, бытовые пристрастия, планы на будущее и т. д. Но неизменными в письмах последующих лет остаются любовь и уважение Набокова к жене, которая разделила с ним и испытания, и славу.

Владимир Владимирович Набоков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное