Читаем Тайна долгожителя Жанны Кальман полностью

Конечно, мудрена женская половина человеческого рода; но почтенные читатели, надо признаться, бывают еще мудренее.

Н. В. Гоголь. Мертвые души

Хотя время прошлого и состоит из хорошо известных нам событий, оно оставило нам и много тайн, загадок и даже тайников. Оно плотно укрыло своим плащом многое в истории планеты. Планеты? Да Бог с ней с планетой… даже в истории нашей страны. Тут и загадка истории болезни В. И. Ульянова (который на самом деле мог умереть от сифилиса сосудов мозга, а не от атеросклероза), и авторство великого произведения о прощании с нами самого духа Российской империи, известного нам под названием «Тихий Дон». И даже то, что настоящее ли название книги, нам не известно.

Но все-таки, как мне кажется, уважаемый мой читатель, основная часть событий Его Величества Времени, которые привели к росту продолжительности жизни на планете, хорошо известны.

Чтобы увидеть, что там нас ждет впереди с француженкой, давайте обернемся назад на испанку. Сто лет назад. 1918 год, Петроград. Эпидемия испанского гриппа (испанки). Пришла она через Лугу и Новую Ладогу из Большой и Малой Вишер. В городе была в начале октября. Смертность составила 10 %. К началу 1919 года была ликвидирована.

За все годы своего изучения медицины я встречал разные цифры потерь от «испанки»: от 10 до 100 млн человек. Кто это сразу после Первой мировой их подсчитал? Ведь страны после страшной войны разошлись как обиженные борцы на ринге. Можно было бы подумать про Лигу наций (аналог ООН), но она создана позже – в 1919 году. Почему в произведениях мастеров тех лет от Ремарка до Пастернака не описаны эти поля с горами трупов от испанки? А ведь потери от войны Франции и Англии в первой мировой – 1,3 млн человек, и это очень много, а теперь только представьте эти 100 млн умерших от испанки.

Мне видится, что Лига наций под испанкой объединила потери от всех опасных инфекций тех лет – уж больно смертность от испанки похожа на сумму смертей от тифа, холеры, чумы, сифилиса и туберкулеза. И тем самым скрыли основной вывод: люди, если будете воевать в будущем, то ваши близкие люди, семьи и дети будут гибнуть от эпидемий, всегда очень разных. И будут эти люди гибнуть во много раз больше, чем сами боевые потери. Вот такая грустная история.

Затем пришли антибиотики, и человек, да, самый обычный человек, стал жить заметно дольше. Конечно, в основе этого лежат не только достижения медико-биологической науки, но и социально-экономическое развитие самого общества. Сложно выделить не только тот или иной компонент, но и дать точную оценку взноса того или иного открытия в повышение продолжительности жизни.

Однако, итог налицо – за последние сто лет люди в развитых странах стали жить почти в два раза дольше. Это привело к тому, что сегодня общую картину смертности определяют совсем другие три класса причин смерти: сердечно-сосудистые заболевания, опухоли и болезни органов дыхания.

Тут очень важно, что во всех развитых странах значительно увеличился средний возраст смерти от основных классов причин. И больше людей стало доживать до своей старости и даже долголетия. А то ли еще будет…

И именно поэтому тема старости, продолжительности жизни и активного долголетия стала сегодня очень и очень актуальной. Поэтому нам хочется посмотреть на тех, кто жил долго. А желательно не просто долго, а очень-очень долго. И лучше всего не просто очень долго, но и был всю жизнь этот, уже только по факту долгой жизни, славный и достойный подражания человек здоровым.

И так как люди нашего века не любят верить на слово, то желательно конкретный пример, с документами. Чтобы всё было проверено. Ведь так, уважаемый мой читатель?

Должен сказать, что ничего нет бестолковее в науке о старении, чем длительные дискуссии о пределах или лимитах продолжительности жизни человека, потому что они не несут прагматической пользы. Из этой же пустой торбы науки о старении и тема рекордов продолжительности жизни.

Вот все другие случаи в истории планеты, когда люди говорили, что жили дольше 120 лет, были играми в возраст, а этот так точно нет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Первые леди Рима
Первые леди Рима

Супруги древнеримских императоров, дочери, матери, сестры — их имена, многие из которых стали нарицательными, овеяны для нас легендами, иногда красивыми, порой — скандальными, а порой и просто пугающими.Образами римских царственных красавиц пестрят исторические романы, фильмы и сериалы — и каждый автор привносит в них что-то свое.Но какими они были на самом деле?Так ли уж развратна была Мессалина, так ли уж ненасытно жаждала власти Агриппина, так ли уж добродетельна была Галла Плацидия?В своем исследовании Аннелиз Фрейзенбрук ищет и находит истину под множеством слоев мифов, домыслов и умолчаний, и женщины из императорских семей — умные интриганки и решительные честолюбицы, робкие жертвы династических игр, счастливые жены и матери, блестящие интеллектуалки и легкомысленные прожигательницы жизни — встают перед нами, словно живые.

Аннелиз Фрейзенбрук

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История
Письма к Вере
Письма к Вере

Владимир и Вера Набоковы прожили вместе более пятидесяти лет – для литературного мира это удивительный пример счастливого брака. Они редко расставались надолго, и все же в семейном архиве сохранилось более трехсот писем Владимира Набокова к жене, с 1923 по 1975 год. Один из лучших прозаиков ХХ века, блистательный, ироничный Набоков предстает в этой книге как нежный и любящий муж. «…Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы», – написал Набоков в 1924 году. Вера Евсеевна была его музой и первым читателем, его машинисткой и секретарем, а после смерти писателя стала хранительницей его наследия. Письма Набокова к жене впервые публикуются в полном объеме на языке оригинала. Подавляющее большинство из них относится к 1923–1939 годам (то есть периоду эмиграции до отъезда в Америку), и перед нами складывается эпистолярный автопортрет молодого Набокова: его ближайшее окружение и знакомства, литературные симпатии и реакция на критику, занятия в часы досуга, бытовые пристрастия, планы на будущее и т. д. Но неизменными в письмах последующих лет остаются любовь и уважение Набокова к жене, которая разделила с ним и испытания, и славу.

Владимир Владимирович Набоков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное