Тайна гибели Сергея Есенина. «Черный человек» из ОГПУ

Здесь, в краю его детства, и свод неба казался выше, и звезды ярче, и воздух прозрачнее, и щебет птиц более радостным, чем в городе. Все здесь было дорого его сердцу. Он любил свою среднерусскую природу в любое время года — и в зимние морозы, когда снег скрипел под ногами, любил и весеннюю распутицу, и осенний листопад, и особенно любил лето с запахом цветов и скошенной травы.

Обнищавшая семья теперь надеялась на его помощь. Он был ее единственной надежной опорой. Отец после 30-летней работы в московской мясной лавке постепенно привыкал к работе в домашнем хозяйстве, хоть и не имел еще достаточной сноровки. Сергей среди всеобщей нищеты неловко чувствовал себя в своем щегольском импортном костюме и поспешил снять его. Облачившись в рабочую одежду, он стал помогать родителям по хозяйству: заготавливать дрова на зиму, сено для домашнего скота:

К черту я снимаю свой костюм английский,Что же, дайте косу, я вам покажу, —Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,Памятью деревни я ль не дорожу?

За время пребывания в селе Есенин успел навестить многих школьных товарищей, оставшихся в селе, своего деда по матери, 79-летнего Титова Федора Андреевича, который доживал свой век с детьми и внуками в Матово. По приглашению Сергея к нему в Константиново приехал его молодой 19-летний друг Иван Приблудный (Яков Петрович Овчаренко), красивый, широкоплечий, веселый и находчивый. Вечером они с Есениным ходили по селу с гармошкой, распевая частушки. Они оживляли притихшее после пожара село. Сестра Есенина Екатерина, гостившая у своих родителей, обратила свое благосклонное внимание на Приблудного. Заметив это, Сергей постарался не допустить до более глубоких отношений: он считал Приблудного не очень серьезным.

В начале лета Есенину пришлось вернуться ненадолго в Москву, чтобы принять участие в торжествах, посвященных 125-летию со дня рождения Пушкина. Празднование началось у памятника Пушкину на Тверском бульваре — одном из исторических мест Москвы. Тверской бульвар был проложен в центре Москвы в последний год царствования Екатерины П. В 1796 году, за 4 месяца до ее кончины, бульвар был открыт для движения и прогулок. Он тянулся от Тверской улицы до Никитских ворот. Одним из его украшений был Страстной монастырь. В 1918 году он был закрыт. В 1928 году в нем был устроен антирелигиозный музей. В дальнейшем все постройки монастыря были разрушены, как и многие другие памятники архитектуры. Их взрывали, разбивали и жгли, то есть уничтожали собственную культуру, а заодно уничтожали и некоторых людей, причастных к русской культуре. На другой стороне бульвара, в доме № 23, находился Камерный театр, а рядом с ним, в доме № 25, — «Дом Герцена», в котором раньше жил русский писатель А. И. Герцен, памятная доска на этом доме появилась в 1920 году[52]. В дальнейшем дом был передан московской писательской организации. На Тверском бульваре в доме № 28 находилась мастерская скульптора Конёнкова, которую нередко посещал Есенин. В конце Тверского бульвара в 1923 году был открыт памятник русскому биологу Тимирязеву Клименту Аркадьевичу (умер в 1920 году). Скульптор памятника — С. Д. Меркуров.

Памятник А. С. Пушкину в начале Тверского бульвара, сооруженный на народные средства скульптором А. М. Опекушиным, был установлен 26 мая (6 июня) 1880 года. Глеб Успенский на открытии памятника сказал о Пушкине: «Встал над Москвой во весь свой рост великий сын великой России, который был славен только работой своей мысли»[53], «В дни войны он стал символом надежды и веры в Победу»[54]. В 1938 году памятник Пушкину был передвинут на другую сторону Тверской улицы.

Есенин к памятнику Пушкина (он тогда стоял еще на Тверском бульваре) пришел одетый, как Пушкин, в крылатке и цилиндре, чтобы быть похожим на великого поэта. Он прочитал стихи, посвященные Пушкину:

Мечтая о могучем дареТого, кто русской стал судьбой,Стою я на Тверском бульваре,Стою и говорю с собой.……Я умер бы сейчас от счастья,Сподобленный такой судьбе.Но, обреченный на гоненье,Еще я долго буду петь…Чтоб и мое степное пеньеСумело бронзой прозвенеть.

Иван Никифорович Розанов писал в своих воспоминаниях: «Есенин стоял на ступеньках пьедестала. Светлые кудри его резко выделялись в толпе. Он читал свои стихи, посвященные Пушкину, громко и четко, размахивая, как обычно, руками. Есенин был достойный преемник пушкинского дела и пушкинской славы».

По окончании торжеств Есенин снова уехал в село Константиново, где оставалось еще много незавершенных хозяйственных дел. А потом вернулся в Москву, оставив, как всегда, в родном селе частицу своей души.

Скитания